Развод. Гори все огнем - Иден Хол Страница 45

Медленно расслабляет объятья. Чувствует, с какими эмоциями я извиняюсь.

— Я никогда не перестану о тебе беспокоиться, можешь злиться на меня сколько хочешь, – красиво считывает мое выражение лица. – Ты для меня самый близкий человек, и этого не изменить! Ты не представляешь, что я пережила из-за этого звонка!

Вот нахрена мне чувство вины? Ну его к черту!

— Лен, ты когда уже свою личную жизнь устроишь? – резко разворачиваю тему разговора в совершенно бесстыдных целях самозащиты. А как известно, лучшая защита – нападение. – Тебе не за кого больше беспокоиться? Заботиться? Ночами не спать?

Отводит глаза в сторону, закусывает нижнюю губу. Она красивая, черноволосая и белокожая, была моей нежной Белоснежкой, и все говорили, какая мы шикарная пара. Снаружи были красивыми, внутри сплошное уродство из-за душевных рубцов и шрамов, потому что рвали мы друг друга как бешеные росомахи.

— Я больше не твой муж! – напоминаю еще раз. – Два года уже как! А это значит, что тебе здесь делать нечего!

— Мы договорились остаться друзьями, – обнимает себя за плечи и обиженно отходит к окну.

Я взмахиваю разочарованно руками за ее спиной. Это был вынужденный компромисс, потому что когда я вырывался из ее цепких лап с выбором, на свободу или в петлю, уговорить удалось только так. Остаться друзьями. Общаться, как нормальные взрослые люди, не вспоминать былого.

Да вот не у всех получается не вспоминать.

Только я ее обманывать не могу и не хочу. Это не по моей части врать в глаза. Не люблю я ее больше, и никогда ничего не вернется, не шевельнется в сердце моем. Все. Наша любовь умерла в реанимации. Меня откачали, ее нет.

Только понял это не сразу.

Я вывернул себя наизнанку, чтобы ей было хорошо. Старался изо всех сил. Нашел новую работу после увольнения, и все равно не выдержал. Меня манил огонь и проблесковые огни, меня ломало без адреналина и эйфории, которая пропитывала всю службу. Я пошел добровольцем. Втайне от жены.

Бегал как к любовнице тайком, чтобы поливать горящие леса, полыхающие склады, ходил в усиление по вызову, срываясь среди ночи.

А Лена… дура ревнивая, подумала, что у меня другая женщина и трахнулась с коллегой по работе. Отомстила.

И все.

Развод, раздел, распил еще живых наших тел и ампутация друг друга из разодранных душ. Под громкий плач о том, что она не хотела, что я сам виноват.

К черту. Эта страница моей жизни закрыта навсегда, и так седых волос, как у пятидесятилетнего. И ничего, что могло бы остаться после меня. Даже ресторан уйдет полностью его совладельцу, если я вдруг сгину.

Так я решил.

Умер, так умер.

— У тебя же был мужик, учитель этот… как его, – щелкаю пальцами, не могу вспомнить имени, они так часто меняются, что не записываются в моей голове. Нахрена меня со всеми знакомит?

— Расстались, – насуплено, – придурок он.

Провожу рукой по лицу. Опять. Где инструкция, как выкрутить из себя комплекс спасателя? Мне эта прошивка сильно мешает жить.

— А кто не придурок? – злюсь на этот ее тупой ответ. Уверен, что она сама его выжила, как и всех предыдущих.

— Не знаю, – врет она и смотрит на меня.

Так. Нет. Стоп! Мы это уже проходили в пьяных звонках среди ночи, где она так сожалеет, и я был лучшим в ее жизни, и давай начнем все с начала.

— Лена, нет! – предупреждающе тычу в нее пальцем.