Развод. Гори все огнем - Иден Хол Страница 46

— Руслан, – глаза как у побитой собаки, – я так хочу…

— Не хочешь!

— Я много думала, я больше никого так…

— Я не хочу! Уезжай! – прерываю поток признаний.

Это не любовь. Это больная зависимость, как у меня от огня. Я нашел своей мирное применение, поджигая блюда в ресторане, она пусть тоже найдет.

— Прекрати ко мне приезжать и больше не звони! Хватит! Я жив, ты убедилась, достаточно!

— Как ты так можешь? Я же о тебе беспокоюсь! – глаза наполняются слезами, губы дрожат. Убойное оружие против мужиков в действии.

— Запросто! Вот так! – щелкаю перед ее лицом пальцами. – Не надо обо мне беспокоиться. Больше никогда и ничего не вернется, я тебя больше не люблю! У меня есть другая!

Иногда пострадавших приходится отхлестать по щекам, чтобы вывести из приступа шока и истерики. Это для их блага.

— Другая? – на лице такой шок, будто я предал ее, будучи еще в браке.

— Да! Прекрасная, замечательная, я ее люблю! Все! – беру за плечи и разворачиваю, – тебе пора. Езжай домой, позвони своему… Ване! – вспоминаю имя учителя, – скажи, что ты дура и была не права, извинись и помирись!

— Рус, за что ты так со мной? – вырывается в холле, а я упрямо жму кнопку вызова лифта.

— Ни за что! Но хватит! Давай перестанем портить друг другу жизнь! Я козел, я урод бессердечный, меня нельзя простить! Забудь меня! – вталкиваю в лифт и бью кулаком по кнопке первого этажа. – Прощай, Лена!

Пластырь надо отдирать резко!

Двери смыкаются перед ее шокированным лицом, а мне хочется орать в потолок. Как же она умудряется вывернуть меня наизнанку даже спустя столько лет!

Медленно выдыхаю весь жар, что чуть обратной тягой не подорвал нас обоих. Замечаю краем глаза движение и знакомые звуки. По коридору мимо спешит Таня на своих ужасных костылях.

Подрываюсь за ней, вылетаю из холла, чтобы быть пойманным за плечо Глебом.

— Стоять! – разворачивает к себе, – со мной, – тащит в свой кабинет.

— Мне надо, я только… – мысли об одном, почему у нее такое бледное и шокированное лицо. Что случилось?

— Тебе не надо, – Глеб усаживает меня на кушетку, засвечивает фонариком в глаза, я тут же отдергиваюсь. – Рус, не лезь. Не нужно.

Я понимаю, что это о Тане. И как я могу не лезть после таких слов?

Вскакиваю с кушетки и едва не отталкиваю Глеба грудью.

— Что там было? В анализах. Она из-за этого? Ты чего ей наговорил?

— Врачебная тайна, – поднимает руки.

— Ты идиот? Я сам тебя попросил анализ сделать! Что там нашли? – беру его за грудки халата и едва не приподнимаю над полом. Лена меня так накрутила, что я немножко невменько. – Ты мне друг или кто, Горин?

Сердито сопит, сжимает губы.

— Вот влипнешь же опять.

— Уже влип! – рявкаю. А что юлить? Как из огня вытащил, так и влип.

— Феназепам, не смертельный, но серьезный передоз, – я застываю от его слов, в моих глазах, похоже, вопрос, потому что он отвечает дальше, – говорит, не принимала. Ей дали под видом обезболивающих.

— Дали? – выдыхаю адреналин. Это же совсем нешуточное снотворное и транквилизатор. Вспоминаю и женщину в палате, и мужа звезданутого. Пазлы складываются в голове в нехорошую картину.

И в довершение вспыхивают воспоминания из моего собственного спасательного опыта. Ох, сколько я дверей железных пилил, чтобы найти этих «уснувших» навсегда в своих квартирах после порции подобных таблеток.