Развод. Ты всё испортил! - Аника Зарян Страница 60

Они смеются. И я тоже пытаюсь посмеяться, но что-то плохо получается. Потому что мне не смешно.

— Ксюш, посмотри на меня, – тихо говорит Ира. И её не слышит никто, кроме меня – все слишком увлечены шуткой.

Смотрю.

— А мне тогда, в баре, показалось, что ты ему нравишься, – придвинувшись еще ближе, говорит она.

Неужели, это было настолько очевидно?

Всем, но не мне...

Рассеянно отмахиваюсь, но сердце будто замедляет ход.

Стук...

Стук...

Стук...

Чувствую, как щеки горят.

Ира щурится. Хмыкает. Уголки губ ползут вверх.

— Ты уж не ревнуешь ли, подруга? – шепчет она.

Вспыхиваю!

— Я?! Что за глупости?

А перед глазами его лицо под шлемом. Там, в трубе. Смотрит, хитрец, подмигивает.

Ну, нет же.

Какая ревность?

Даже мысль об этом глупая. И вообще, какие у меня сейчас могут возникнуть чувства? У меня сложный развод после мясорубки под названием «измена», о какой ревности может идти речь?

— Нет, ты что, – отвечаю Ире тихонько, практически беззвучно.

Да, я знаю о его симпатии. Но это же не взаимно. Для меня он просто... Знакомый? Друг?...

— Напиши ему, – говорит подруга.

Девочки закончили смеяться, и теперь смотрят вопросительно на меня и Иру.

— Девки, что случилось? – беспокойно спрашивает Оля. – Почему такие серьезные?

— Ничего, – спешу ответить, пока Ира не сказала чего-то лишнего.

— Ну-нууу, – протягивает та и замолкает. Но еще несколько секунд не сводит с меня испытующего взгляда.

А потом поворачивается к девочкам и, как ни в чем не бывало, начинает говорить о новой линии косметики, которую присмотрела для своих салонов.

Меня хватает только на первое предложение. Дальше всё сливается в неразличимый гул. А я держу в руках гаджет и удивленно смотрю на сообщение, которое звучит в голове его, Артёма, голосом. А фоном – вопрос «Ты уж не ревнуешь ли, подруга?»

Она права?

Я знаю, что такое ревность, конечно. О ней столько написано, столько снято.

Но я никогда не ревновала по-настоящему.

Ни-ког-да!

Да, вокруг мужа были всегда девушки, женщины, которые смотрели на него восхищенными глазами, околдованные его галантностью, искрометными шутками и мужским обаянием. Но даже тогда я чувствовала не ревность, а гордость, что ли. Ведь он был и так моим. Этот искрометный, галантный, обаятельны... Я ему доверяла. Безоговорочно. И поэтому я не волновалась, не переживала, не чувствовала угрозы от этих женщин.

А сейчас, в самой, казалось, невинной беседе с подругами мне стало вдруг не по себе от одной лишь мысли, что Артём может быть... С другой. Не на меня смотреть, не меня касаться, не за меня заступаться. Хотя еще несколько дней назад думала, что...

«Напиши ему».

Сглатываю.

«Закрой глаза!.. Дыши!»

Закрываю глаза.

Вдох – выдох – и по кругу.

И мне вдруг становится неважно, что написать ему в ответном сообщении: «да» или «нет». Потому что по венам разливается что-то необузданное, незнакомое, жаркое. Разливается, жжёт, миллиметр за миллиметром приближаясь к заключенному в оковы льда сердцу.

В кромешной тьме крошечным огонечком начинает пульсировать новое, хрупкое...

Лёд рассыпается под жаром неизведанного, пугающего.

Другого имени в моем сердце.

Других рук на моем лице...

Осознание припечатывает меня к стулу. Она права.

Я ревную.

Боже, я ревную Артёма!

И мне страшно.

Я боюсь впускать в свое распотрошенное предательством сердце это чувство.