Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 66

— Какие именно изменения? — его голос звучит спокойно, но я вижу, как напряглись его пальцы.

Лица корейцев непроницаемы, будто так и должно было быть, но они внимательно слушают.

Я вынуждена молчать, пока переводит второй переводчик..

— Пустяки! — Кирилл размахивает рукой, будто отмахивается от назойливой мухи.

— Если вдруг возникнут затруднения, то мы по согласованию с корейской стороной просто сдвинем сроки на две недели и изменим порт разгрузки с Владивостока на Находку. Разница минимальна!

Переводчик же опускает первую часть и переводит так, что якобы затруднения это свершившийся факт и сроки сдвигаются.

Корейцы переглядываются.

Их президент что-то тихо говорит вице-президенту, а молодой переводчик, побледнев, шепчет что-то на ухо господину Киму.

Я улавливаю только обрывки: «...не обсуждали... условия другие...»

Регина вдруг подхватывает:

— Да, господа. Мы приносим извинения, но сами не ожидали. Это разумное предложение. Тем более у нас уже есть наработанные схемы работы через Находку.

Она бросает быстрый взгляд на Кирилла — слишком быстрый, слишком понимающий.

Теперь переводчик переводит слово в слово.

Мирон молчит.

Я пытаюсь поправить переводчика:

— Прошу прощения, господин президент, в переводе допущена небольшая неточность.

Но тот останавливает меня жестом и переспрашивает своего переводчика.

Эта сволочь настаивает на своей версии и говорит, что у русской стороны проблемы с готовностью принять груз и задержка с поставками. Для корейцев это прост немыслимо. Объем произведенной техники колосален. Простой и задержки — это гигантсике убытки.

Мне сказать не дают.

Я только крепче сжимаю папку с документами.

В этот момент корейский вице-президент наклоняется к своему коллеге и тихо, по-корейски бросает:

— Они сами не знают, что подписывают.

Переводчик делает вид, что не слышит, но мои уши улавливают каждое слово.

Мы выглядим очень по-дурацки в этой ситуации.

Сердце начинает стучать так громко, что мне кажется, его слышно через весь стол.

Президент корейцев всё же обращается ко мне, вежливо интересуется:

— О каких проблемах говорит ваш босс?

Я вынуждена переводить слово в слово.

Регина выбирает самый неподходящий момент для комментария и встревает, чтобы «случайно» обронить фразу, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Конечно, с учётом наших последних проблем с поставками через Дальний Восток...мы сделаем все возможное с нашей стороны — её голос звучит нарочито небрежно, пока она поправляет прядь волос.

Нельзя упоминать проблемы при корейцах! В их мировоззрении это красный флаг. Сделка на девяносто девять процентов сорвана.

Корейский вице-президент резко поднимает голову, будто учуял опасность.

Мирон поворачивается к ней с таким взглядом, что даже я, сидя в двух метрах, невольно съёживаюсь.

— Регина, вы о чём?

Она делает вид, что смущена.

— Ой, вы же знаете, Мирон Максимович... те самые задержки с таможней в прошлом месяце.

Её пальцы нервно барабанят по столу — три быстрых удара, будто подаёт сигнал.

Корейский переводчик тут же всё доносит своим. Похоже, что он в сговоре с Кириллом и Региной и не заинтересован в сделке с нашей компанией.

Кирилл тут же подхватывает:

— Да пустяки, всё уже решено! Кстати, господа... — он наклоняется к корейцам, снижая голос так, будто делится секретом. — Мы же обсуждали альтернативные варианты на случай форс-мажора. Помните?