В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева Страница 70

Достали как уже эти советчики диванные. Хоть бы кто делом помог.

— Да, — не хочу даже спорить. — Что хотят, то пусть и говорят, если больше не о чем говорить.

— Какой стыд!

— Испанский.

— Что?

— Ничего.

После моего развода с Виктором, который был уже черте когда. Мама так и не простила мне этого.

Потому что Витенька — идеальный, Витенька — умничка. А Маша — переборчивая. Все не так. Прынца ей надо.

И так каждый разговор лила себе бальзам на душу, что я одна. Что сама это выбрала. Тяжело? Так сама виновата. Денег не хватает? Так сама так решила.

— Все, мама, мне пора. Давай в другой раз поговорим.

— Я приеду еще к вам. Посмотрю, как вы там живете.

— Не надо никуда приезжать! Я не дома живу.

— А вот и приеду, чтобы посмотреть, в каких условиях внуки живут.

— Я как ремонт сделаю, так приезжай в квартиру. В чужой дом я тебя приглашать не буду.

Входная дверь хлопает.

— Вот так в вас вкладываешься, растишь, а мать потом на порог не пускают. Витя прав был.

— Ездите друг к другу с Виктором, хорошо?

Сбрасываю вызов.

Довели. Оба. Так, что хочется, не знаю что, с ними сделать.

— Привет, ты чего? — оборачиваюсь к Ване.

Хмурится и смотрит так, что если сейчас расскажу, то поубивает их всех.

— Все нормально, обедать будешь? — отворачиваюсь, чтобы не расплакаться от жалости к себе. Перемешиваю суп.

— Маш? — подходит ближе и обнимает со спины.

Триггерит это. Когда не надо вот так защищаться и отстаивать каждое слово, включается режим девочки и слезы без предупреждения собираются в уголках глаз.

Забирает у меня ложку и кладет на стол. Разворачивает к себе.

— Рассказывай, кто обидел.

Молча утыкаюсь лбом в его мягкий свитер.

— Я не вывезу это все.

— Так, давай рассказывай все.

А я чем больше вспоминаю все с самого утра, тем сильнее плачу и не смогу уже остановится.

— Папочка, привет, — забегает Виолетта, — Марья Андреевна? А почему вы плачите?

— Папа! — следом Милка и тоже тормозит.

— Марья Андреевна заболела. Голова болит. Давайте мы ее уложим в кровать и дадим ей отдохнуть. Хорошо?

— Надо их покормить, — сопротивляюсь, когда разворачивает меня к выходу.

— Милка, ты за главную. Давай-ка разлей по тарелкам суп.

— А по сколько?

— По два черпака. Я сейчас вернусь.

— Нормально все, — шепчу ему, не хочу этой лишней шумихи.

— Когда ты плачешь, это уже ненормально.

Заводит в комнату, укладывает на кровать. Шторы задвигает, создавая тишину и полумрак. Дети там на кухне что-то обсуждают и гремят половником.

— Ну, что? — накрывает пледом и садится рядом. — На полдня тебя оставил…

— Со мной одни проблемы.

— Это проблемы разве?

— Тебе они зачем?

— Ну, я сам решу, хорошо, зачем или незачем. Рассказывай, что случилось.

— Письмо утром в школу пришло из опеки. Запрашивают на меня и на семью характеристику.

— А что у тебя там что-то плохо?

— Нет, но для школы это плохо.

— Это все? — берет пальцы и сжимает.

— Мужу бывшему потом звонила.

— Зачем?

— Узнать хотела, зачем он это сделал.

— Зря.

— Может быть. Сказал, что не хочет, чтобы алименты шли на содержание тебя, а не на детей.

— Еще что-то?

— Мама потом звонила.

— Оооо, мамы это… Мне моя тоже сегодня звонила.

— Видишь, сколько из-за меня неудобств.

— Ты это к чему говоришь?

— Мне неудобно тут у тебя жить, я только заботы доставляю.