Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 75

Я мысленно готовлюсь к худшему. Гоша, почуяв моё напряжение, подбегает и тычет мокрым носом в ладонь.

— Президент Ким дал своё согласие, — продолжает Пак, и в его тоне проскальзывает нечто, похожее на изумление, — контракт будет подписан.

Я замираю. Этого не может быть. После всей этой истории с кривым переводом? Неужели Бессеребренников просчитался?

— Это… прекрасная новость, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — пожалуйста, передайте господину Киму мою глубочайшую благодарность.

— Господин Сухоруков, должен вам сказать, что… — Пак слегка колеблется, — что это решение во многом… чудо. И ещё я высоко оценил работу вашего переводчика. Мисс Карениной. Надеюсь, что в будущем подобные… неприятные сюрпризы не повторятся.

В его голосе я слышу невысказанное. Пак Чжон Хо, с которым мы обычно общаемся на упрощённом, но ёмком английском, явно имел в виду не «сюрпризы», а что-то более крепкое.

Понимаю, что в его голосе прозвучал немой укор по поводу того самого инцидента.

— Передайте господину Киму, — говорю я, возвращаясь к реальности, — что я приложу все усилия, чтобы сюрпризов больше не было.

Мы вежливо прощаемся.

Кладу трубку. Гоша, виляя хвостом, снова суёт мне в руку свой мяч.

Я бросаю его, смотря, как пёс несётся по аллее, и впервые за долгое время чувствую не просто облегчение, а чувство радости.

Ко всем чертям болезни, кротов и тд. У моей компании будет корейский контракт!

Гуляю ещё с полчаса, потом возвращаюсь домой в приподнятом настроении.

На кухне у мойки стоит тот самый памятный контейнер из-под супчика. Пустой. Возвращать его пустым — не в моём воспитании.

Это всё равно что вернуть пустую коробку из-под конфет в благодарность за приятный вечер. Нет уж.

Хочется отблагодарить соседку за тепло и внимание, проявленное в мой адрес.

Добром на добро. Теплом на тепло.

Я стою перед холодильником и пялюсь на его содержимое. Йогурты, яйца, какая-то колбаса… Не годится.

Виноград! Да. И… сыр. Бри. Выглядит благородно. Не как взятка, а как… жест. Цивилизованный обмен: ты мне — суп, я тебе — фрукты и сыр. Всё честно.

Закладываю это богатство в контейнер, с удовлетворением отмечая, что виноград не помят, а сыр лежит идеальным белым кругом.

Иду к лифту с ощущением, что несу дипломатическую миссию международного уровня.

Стою у её двери. Поднимаю руку, чтобы постучать… и замираю. Голоса. Из-за двери доносится её смех — лёгкий, какой-то… счастливый. И мужской голос. Низкий, уверенный.

Что за чёрт? В воскресенье? В полдень?

Звоню. Дверь отпирает её мама. Та самая, с которой мы пили чай. Её пироги были весьма неплохи.

— Добрый день, Маргарита Борисовна…

— Мирон, как вы себя чувствуете?

— Прекрасно.

Дверь приоткрыта. Я заглядываю в квартиру. И застываю как вкопанный.

Видимо, моё лицо в этот момент — как открытая книга.

— Что? — мама Лады тоже меняется в лице, переводя взгляд с меня назад.

Сама Лада сидит спиной ко мне за своим ноутбуком на кухне. А на экране… на экране этот… Аполлон. Или Геркулес. Тот самый азиатский качок из нашего фитнес-клуба, которого я в шутку прозвал «Чон Ду Хваном».

Парень на экране ноутбука во всей своей фитнес-неотразимости улыбается Ладе ослепительной белоснежной улыбкой. И она ему улыбается в ответ! И что-то живо обсуждает, жестикулируя. У них видеоконференция.