Официантка для Босса - Никки Зима Страница 78

Кладу скалку на трибуну. Рядом с микрофонами. Она лежит там, как нелепый, но грозный артефакт из другого измерения.

В зале на секунду воцаряется тишина, затем вспыхивают сотни вспышек. Отлично. Первый удар по их восприятию нанесён.

— Добрый день, — начинаю я, и голос звучит хрипло.

Очищаю горло.

— Я собрал вас здесь, чтобы сделать одно заявление. Короткое. Без прикрас.

Делаю паузу, встречаюсь взглядом с кем-то из первых рядов. Девушка с диктофоном смотрит на меня с хищным ожиданием.

— Условия получения наследства требовали, чтобы я вступил в брак до тридцати лет, фактически, в течение трёх месяцев, — говорю я чётко, отчеканивая каждое слово.

В зале начинается лёгкий шум.

— Поскольку я не испытывал ни малейшего желания жениться на ком-то из своего круга, я нашёл иное решение.

Я беру со стола стакан с водой, делаю глоток. Рука не дрожит. Вот что значит — знать, что тебе нечего терять.

— Я нанял девушку. Алину. Для исполнения роли моей невесты. Мы заключили контракт. Всё было фикцией. С самого начала.

В зале взрывается. Крики, вопросы, возгласы недоверия. Я жду, пока шум немного утихнет.

— Да, — говорю я громче, перекрывая гам, — всё это было спектаклем. Для моей семьи. Для вас. Для всего мира. Я обманывал всех.

В зале заинтересованная тишина из разряда «слышно, как муха пролетает». Я удовлетворён реакцией и продолжаю.

— Обманывал всех и пользовался доверием человека, которая… — я запинаюсь, ловлю себя на том, что слова «которая была честнее меня» могут прозвучать как оправдание, — …просто оказалась в сложной жизненной ситуации и была вынуждена принять моё предложение.

Стою и смотрю на них. На их разгорячённые, жаждущие скандала лица. И понимаю, что самое страшное — позади. Я сказал.

Рухнула первая стена. Теперь предстоит вторая, куда более сложная часть. Та, ради которой всё это и затевалось.

На секунду, после моих слов, в зале воцаряется абсолютная, оглушающая тишина. Кажется, даже свет софитов перестаёт гореть.

Люди застыли с открытыми ртами, перестали дышать. Я вижу, как у моего PR-менеджера Славы лицо становится абсолютно белым, будто его только что вынесли из морга.

А потом — взрыв.

Зал сходит с ума. Это не просто шум, это — хаос, обретший звук. Десятки репортёров, блогеров вскакивают с мест, кричат, перебивая друг друга, тянут руки, стараясь сунуть микрофон прямо мне в лицо.

Вспышки камер щёлкают с такой бешеной частотой, что у меня в глазах рябит, и я вижу перед собой лишь ослепительные белые пятна.

— Кто эта женщина?!

— Вы сознались в мошенничестве?!

— Что скажет ваша семья?!

— Это пиар-ход?!

— Ваше сердце свободно?! Выбудете искать новую невесту?!

Вопросы сливаются в один оглушительный гул. Я вижу, как в первых рядах один солидный, седовласый журналист из популярного ток-шоу просто медленно качает головой, смотря на меня с таким разочарованием, будто я только что признался в каннибализме.

А какая-то девушка с блога в ярко-розовом пиджаке уже ведёт прямой эфир на свой смартфон, почти крича в него: «Вы только что слышали! ШОК! КРУПНЕЙШИЙ СКАНДАЛ!»

Я просто стою и жду. Позволяю этому цунами негодования и любопытства бушевать. Мои пальцы лежат на скалке. Гладкое, почти отполированное моей рукой дерево — единственная точка опоры в этом безумии.