Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд Страница 87

Глава 29

День, когда все наконец встанет на свои места, начинается с пролитого кофе.

Я стою на кухне, пытаясь одновременно собрать Ане рюкзак в сад, ответить на сообщение от поставщика оборудования и не пролить горячий напиток на белоснежную блузку, которую отпаривала вчера до ночи. Но кофе все равно выплескивается через край кружки, обжигая пальцы.

— Черт! — шиплю я.

— Осторожнее, — за моей спиной появляется Глеб и забирает у меня кружку.

Он включает воду и подставляет мою руку под прохладную струю. Его размеренное неспешное действие мгновенно успокаивает меня. Я поднимаю на него серьезный взгляд, и в его глазах вижу только теплоту и заботу. Но несмотря на внешнее спокойствие Баринов тоже волнуется. Ведь сегодня все решится.

Через два часа состоится судебное заседание. Это последнее слушание, где закроется вопрос проживания детей, их встреч с отцом и алиментов. Татьяна Алексеевна уверена в том, что сюрпризов не предвидится, но я уже ни в чем не уверена, ведь только спустя время я узнала, на что способен мой бывший муж.

— Ты в порядке? — спрашивает Глеб, легонько касаясь пальцами моей щеки.

— Да, — киваю я, выключая воду. — То есть наверное. Нет. Черт! Я не знаю. Но я справлюсь.

— Знаб. Я рядом. Всегда, — Баринов наклоняется и целует меня в висок.

Аня вбегает на кухню в розовом платье, которое выбрала сама и с любимым медведем в руках.

— Мама, Глеб, мы едем? Арс сказал, если опоздаем, то меня не пустят, и я до вечера буду сидеть одна на улице.

— Не переживай, милая, — на губах появляется легкая улыбка. — Арс пошутил. На улице тебя точно никто не оставит.

В зал суда мы с Глебом приезжаем за двадцать минут до начала заседания. Теперь внутри меня нет паники или даже легкого волнения, что было дома, я ощущаю лишь спокойствие, и ничего больше.

Рома сидит за столом напротив рядом с новым адвокатом. Очевидно, Левин отказался от этого дела, понимая, что оно заведомо провальное. А этот пожилой мужчиной, вероятнее всего, присутствует просто для проформы. Рома похудел еще больше, лицо осунулось, а некогда идеально сидящий костюм висит мешком. Он не смотрит в мою сторону, его взгляд направлен в блокнот.

— Последний раунд. Экспертизы на нашей стороне. Опека дала заключение. Он может только тянуть, но не выиграть, — шепчет Татьяна Алексеевна.

Слушание длится два часа. Оглашение документов, показания экспертов, сухие фразы протокола. Я слушаю, не пропуская ни слова, но внутри ощущаю странное отстранение, словно все это происходит не со мной, а с кем-то другим. С той Аленой из прошлого, которая когда-то верила, что все можно исправить.

После выступления психолога и представителя опеки, который предлагает организовать встречи детей с отцом по два часа в неделю не нейтральной территории, Роману дают слово.

— Я просто хочу быть отцом. Я люблю их, — в голосе бывшего слышится дрожь. — Я признаю свои ошибки, и я готов меняться. Пожалуйста, дайте мне возможность видеть их хотя бы раз в неделю.

В этих словах нет фальши, но присутствует боль человека, который наконец-то понял, что потерял, и что по-настоящему важно в этой жизни. Но уже ничего не исправишь, остается только жить и мириться с тем, что есть.

Я смотрю на него и впервые за долгое время не чувствую ненависти. Мне даже немного жаль его. Он сам построил свою клетку, сам загнал себя в угол. А теперь мечется в нем, не находя выхода.