Сделка - Лисса Джонс Страница 91

– Да что вы говорите?! А может, дело как раз в том, что я отчетливо понимаю разницу между «хорошо» и «плохо»?!

– Или в дело в том, что ты сама себе задрала планку? Признать свою обыкновенность такой девчонке настолько же больно, насколько ценно. Никогда не думала об этом? Твое гребаное стремление к идеалам делает тебя слабее, а не…

– Не понимаю и не хочу даже слушать этот бред!

– А придется! Ты соврала, ты вытрясла трудовой договор и разговор по душам, ты шантажировала – вот из-за чего ты бесишься! Но политика делить все на черное и белое сейчас работает против тебя самой, ты же просто…

– Замолчи!

– Ты откровенно боишься не дотянуть до той идеальности, которую сама себе и навязала. Тебе стыдно поверить в то, что ты не обязана быть святой, правильной и хорошей для всех. Для тебя смерти подобно рухнуть на уровень «этих вот всех».

– Замолчи!

– Я знаю, что очень больно увидеть в себе «обычность»! Принять, что ты такой же, как и все. Что нельзя требовать от себя вечно быть…

– Да заткнитесь!

Кап-кап.

Кап.

Пара шагов вперед.

В запотевшем зеркале не видно отражения. Мокрой ладонью медленно провожу по потеплевшему стеклу, оставляя на нем мазок, который тут же покрывается новым слоем испарины.

В голове все звучат и звучат обрывки нашего разговора – нашей ссоры. Моего крика и его колких, ранящих откровений.

– Что сказать?! Что теперь делать?! Как я объясню, что помолвка расторгнута?! Она любит меня. Она будет переживать, она пожилая женщина…

– Люди могут расстаться в любой момент! По щелчку пальцев. Думаешь, это красивые слова? Думаешь, я опять переворачиваю?

– Просто придумываете очеред…

– Мужчина может трахнуть женщину, заделать ей ребенка и исчезнуть на следующее утро. – Он звонко щелкает пальцами. – Вот так.

– Вы можете встречаться год, два, три, вы можете жить вместе… Дом, дети. Пять лет прожить. А потом женщина оставит записку с пустым прощанием и свалит в закат, бросив мужа и детей. Раз – и все!

Снова щелчок.

– Вы можете клясться в вечной любви до посинения. Можете быть помолвлены. А потом… – Третий щелчок, кажется, срабатывает как выключатель моего гнева.

– Я рад, что тебе это даже в голову не приходит. Что ты рассуждаешь по-другому, что для тебя вот это все – признак того, что люди не разбегутся, но, Василиса, признайся хотя бы себе, что ты сейчас не из-за лжи так взъелась на меня, а из-за того, что у тебя в голове, в твоем мировоззрении просто не укладываются мысли о том, что ты, как и все, способна на не самые хорошие поступки, что мы «расстанемся» после чудной помолвки! Если бы дело не дошло до кольца…

– Может быть! Может, я не знаю… Мне всегда казалось, что… Я не знаю!

Тук-тук-тук.

Стук отвлекает от воспоминаний.

— Вась? – Голос Кая из-за двери вырывает из горла тяжелый вздох. – Все нормально?

Я не знаю.

— Да, все хорошо. – Смотрю на бумажный пакет с одеждой. – Я сейчас выйду.

— А, ну… Окей.

Не торопясь, подхожу к пакету. Мокрые следы дорожкой тянутся за мной по плитке. Приседаю, достаю белье – бережно утром сворачивала, упаковывала. Нежно-голубой бралетт и бикини. Ни разу не надевала этот комплект. Тончайшее кружево приятно ласкает ладони.

– Возьми его.

– Смеётесь? Его нужно вернуть!

– Вернешь, когда скажешь, что ничего у нас не вышло.

– Почему я?