Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 93

Глава 37. Ева

Мы ехали долго. Дорога петляла, фары выхватывали куски леса и чёрной земли, пока наконец не показался силуэт огромного дома. Двухэтажный особняк, будто вырванный из чужой жизни: строгие линии, окна в пол, ограды нет, только широкая дорожка, уходящая к массивным дверям.

Машина плавно остановилась. Сердце у меня ухало в груди, будто предупреждало: «Не заходи. Не смей». Но Фёдор первым открыл дверь, и его рука коснулась моей. Твёрдо, спокойно, без права отказаться.

— Прошу, — сказал он, и в голосе не было ни приказа, ни просьбы. Только уверенность, что я всё равно подчинюсь.

Я шагнула внутрь.

И замерла.

Дом был… слишком идеален. Богатый, холодный, мёртвый. Как музей. Высокий холл с мраморным полом, свет от хрустальной люстры, которая свисала прямо над головой, ослепляя своей безупречностью. Огромные картины в золотых рамах — портреты незнакомых людей, все с одинаково пустыми глазами. Лестница, уходящая наверх, с перилами, блестящими, будто их только что натёрли до скрипа.

В гостиной — белый кожаный диван, журнальный столик из чёрного стекла, на котором стояла ваза с лилиями. Запах цветов был сладкий, приторный, и от него меня чуть не вывернуло.

Я шла дальше, и каблуки гулко стучали по мрамору. Каждый шаг отдавался эхом, будто сам дом слушал меня, впитывал мой страх.

— Тебе нравится? — спросил Фёдор, вставая рядом. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах. — Тут спокойно. Никто не мешает.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало, что это место — не дом. Это клетка. Красиво выстроенная, дорогая, но клетка.

Савелий появился у меня за спиной, я почувствовала его тень, его дыхание слишком близко к шее.

— Уютно, правда? — прошептал он, и мне захотелось выцарапать себе уши, лишь бы не слышать его голос.

Я не обернулась. Я заставила себя улыбнуться, хоть губы дрожали.

— Очень.

Фёдор легко коснулся моей ладони и повёл дальше, словно хозяин, показывающий гостю своё царство. Только я знала — я не гость. Я — добыча.

Мы свернули в коридор, где стены были тёмные, увешанные чёрно-белыми фотографиями. На них — люди в масках. Женщины, мужчины. Никого я не узнала, но от каждого кадра веяло чем-то грязным, извращённым.

Савелий шёл позади. Его шаги были тише, чем у Фёдора, но именно они заставляли холод подниматься по позвоночнику. Я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, липкий, как будто он уже раздел меня и наслаждался видом.

Мы вошли в комнату, и у меня перехватило дыхание.

Большая, просторная. Потолки высокие, окна задёрнуты тяжёлыми шторами. В центре — стол из тёмного дерева, на нём бутылка вина и два бокала. У стены — полки с книгами, но между ними висели кожаные ремни. В углу стояло кресло, обитое красной тканью, с металлическими подлокотниками, на которых были закреплены застёжки.

Это не гостиная. Это — логово.

— Вот, — сказал Фёдор спокойно, как будто показывал кабинет или библиотеку. — Здесь мы думаем. Здесь мы принимаем решения.

Я замерла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Савелий усмехнулся и, проходя мимо, провёл пальцами по спинке кресла с ремнями.

— А ещё… здесь весело.

Я заставила себя сделать вдох, выпрямила плечи. Улыбнулась, как могла.