Проклятие Золотого города - Тай Хоу Страница 2

— Что? Я, между прочим, ничего такого не сказал. Ты бы лучше о нашем главе беспокоился!

В этот момент вдалеке раздался скрип тяжелых дверей, тихий стук шагов, и на пороге показались две фигуры чиновников. Это были отец и сын из семейства Юнь – Юнь Циньлань и Юнь Шэнли. Последний был облачен в ярко-красный наряд, предназначенный для аудиенций с императором. Строгость и торжественность образу придавали официальный головной убор футоу[1] с «крылышками», пояс, туго стянутый вокруг талии нового главы и подчеркивающий его стройную фигуру, и жетон, подтверждающий высокий статус. В руках же Юнь Шэнли, согласно придворному этикету, держал дощечку ху[2], которая служила для записи наставлений и воли императора. Ее мало кто использовал в этих целях, и она была скорее предметом украшения – как и все остальные элементы облачения чиновника.

Выйдя из зала для аудиенций, Юнь Циньлань слегка придержал сына за руку, будто предостерегая тем самым от необдуманных действий. Они остановились на мгновение, тихо продолжая уже начатый разговор – до помощника Суня и заместителя Чжи не донеслось ни слова. Однако по выражению лиц можно было догадаться, что Юнь Шэнли говорил с отцом о чем-то крайне важном.

Чжи Хань выпрямился и слегка прищурился, будто пытаясь разобрать, что на самом деле происходит между двумя чиновниками.

— Интересно, и о чем они говорят? Уж не случилось ли чего серьезного? Неужели… Неужели наш глава все же разгневал Его Величество, и теперь всему Ведомству наказаний несдобровать?!

Сунь Юань тоже не мог скрыть своего недоумения. Он пожал плечами и пробормотал:

— Старший господин, наверное, ругает младшего. Или, может, дает наставления. Кто ж их разберет…

Вдруг к ним вышел главный императорский евнух. Худой, словно усохший от тяжкой службы во дворце, и с бледной, как снег, кожей. Он, как и полагается, носил шелковую одежду с отличительным узором, а лицо его было выбрито так тщательно, что, казалось, блестело на свету.

— Господин Юнь.

Оба члена семьи Юнь обернулись к нему.

— Старший господин Юнь, – с улыбкой уточнил евнух. – Не могли бы вы еще задержаться на пару мгновений? С вами хотят кое-что обсудить.

Юнь Циньлань, чуть помешкав, отпустил руку сына и, кивнув ему на прощание, пошел следом за быстро перебирающим ногами евнухом.

Юнь Шэнли, смотрящий ему в спину, нахмурился: за последние дни на него и так свалилось немало проблем, едва ли не каждый второй посчитал необходимым в чем-либо его упрекнуть, поэтому нотации отца явно были излишни.

Сунь Юань и Чжи Хань продолжали стоять в тени сливового дерева, ожидая, когда Юнь Шэнли подойдет к ним. Когда же он наконец приблизился, на его лице легко можно было различить усталость, граничащую с измученностью, но глава попытался скрыть это за привычной усмешкой, пусть даже и слегка кривоватой.

— Сделайте ваши лица менее жалостливыми, – сказал он, качая головой. – Не беспокойтесь за меня, я же не умер. Хотя, судя по вашему виду, вы уже готовили траурные речи.

Чжи Хань, не удержавшись, тут же ехидно выпалил:

— Глава, но как же так? Вы, наверное, сильно волновались, когда докладывали императору о делах Ведомства. Первый раз, как-никак, в новой должности. Надо было мне сопроводить вас, у меня в этом опыта больше, да и в императорском дворце все меня знают! Его Величество был не очень доволен вами?