Проклятие Золотого города - Тай Хоу Страница 7

Тот замешкался, сначала взглянув на головной убор, а затем переведя недоуменный взгляд на самого Юнь Шэнли. Он не был уверен, вправе ли он вообще прикасаться к столь важной церемониальной вещи.

Чжи Хань, наблюдающий за этой неловкой сценой, лишь хмыкнул и хлопнул охранника по плечу.

— Не обращай внимания, – усмехнулся он, подумав, что стражник боится его неодобрения как прошлого главы, раз вынужден помогать нынешнему в таком нелепом деле. – Делай, что он говорит.

Юнь Шэнли явно ожидал, что Чэнь Цзюнь скоро сам настоит на разговоре, и поэтому не выказал беспокойства:

— Ах, уже даже преступник смеет требовать… Чэнь Цзюнь больше ничего не сказал?

— Нет, – ответил стражник, опуская голову.

— Хорошо! Даже очень хорошо.

Юнь Шэнли не собирался прибегать к пыткам, поэтому приказал привести преступника в зал для допросов. Да и настроения для созерцания стен тюрьмы у него не было.

После того как Чэнь Цзюня поймали в публичном доме, этот жалкий последователь Ордена Полуночников не проронил ни слова. Он не рассказал ни о том, зачем подстроил убийство Бао Муяна, ни о том, почему помог Ган Чи сбежать, раскопав могилу госпожи Гу. А о подпольной арене он словно даже и не слышал. Сколько бы его ни пытали, какие бы изощренные и жестокие способы развязать язык к нему ни применяли, он молчал. И это не нравилось Юнь Шэнли. Его терпение подходило к концу. Если бы не тот факт, что Чэнь Цзюнь был их единственным заложником и источником информации об Ордене, глава задушил бы его на первом же допросе.

Чэнь Цзюня привели, закованного в кандалы, и грубо бросили на пол. Юноша поднял глаза и сквозь растрепанные грязные волосы увидел сияющего красотой и торжественностью главу Ведомства, которому даже усталость и измученность словно придавали какой-то особенный шарм. Чэнь Цзюнь скривился, чувствуя, как его накрывает волна ненависти и зависти. Это ужасное чувство проигрыша императорскому чиновнику не давало покоя, ведь он был таким же, как и Юнь Шэнли, – не признающим поражения.

— Глава Юнь, вы так прекрасны в таком наряде… Наверное, был серьезный разговор с хозяином? – Чэнь Цзюнь нахально – слишком нахально для своего жалкого положения – оскалился.

Юнь Шэнли, даже не смотря в сторону заключенного, медленно зашагал по залу.

— Не тебе говорить мне о хозяине, щенок.

— Как грубо… А ведь мы с тобой похожи, глава Юнь, тебе не кажется? Оба чьи-то псы. Но я более свободен в своих действиях.

— Правда? Так… приятно видеть, как ты наслаждаешься своей свободой. – И Юнь Шэнли носком сапога пнул одну из ног Полуночника, на которой красовались тяжелые кандалы – кожа под ними была стерта до крови.

Чэнь Цзюнь тут же замолк. В этой схватке ему явно не выиграть.

— Чэнь Цзюнь, учти, я не в лучшем настроении, поэтому дальше думай сам. Мои люди всегда найдут для тебя свободную пыточную, – равнодушно произнес Юнь Шэнли и отвернулся к окну, больше ничего не говоря.

Чэнь Цзюнь поначалу тоже молчал, но все-таки он просил встречи с Юнь Шэнли не для того, чтобы посоревноваться с ним в искусстве оскорблений и затем снова угодить в камеру для пыток. Вскоре его избитое, с кровавыми подтеками лицо поменяло выражение на более жалкое и серьезное.

— Если… Если вы пощадите ее… – Все сразу поняли, о ком говорил Чэнь Цзюнь. Ган Чи была его единственной слабостью и единственным рычагом для давления на него в допросах. – Не убивайте. Я расскажу вам одну интересную деталь.