Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 102

Мы двигаемся медленно, освещая землю фонариками наших телефонов. Все выглядит одинаково. Трава, сорняки и камни.

— Подожди. Инициалы на нашем граффити – обычно на мультяшных рисунках стрелка указывает вправо, верно? На нашем она указывала влево.

Он хмурится:

— Не думаю, что это что-то значит, но можем попробовать.

Мы проводим пальцами по столбику, пока не находим свое сердце.

— У тебя есть какая-нибудь нитка? – спрашивает Страт.

— У меня есть это. – Я развязываю бледно-голубую ленту на своей талии – последний штрих к белому платью из ткани с узором из дырочек и со шнуровкой, которое я надела сегодня. Алиса в стране чудес, спускающаяся в кроличью нору.

Страт отдает мне зонтик и присаживается на корточки, протягивая голубую ленту вдоль линии от стрелки, которую мы нацарапали на качелях, до земли. Дрожь пробегает по моему телу, когда лента касается травы – там трава желтее и тоньше, будто это неподходящее для нее место. Будто что-то отравляет ее в земле.

Мы копаем по очереди. Вскоре наши пальцы становятся скользкими от земли, а мое платье все перепачкано. Надеть сегодня белое было плохой идеей.

И тут раздается звяканье металла о металл.

Мы копаем быстрее, пока не достаем оттуда старый металлический ящик для инструментов.

Я сразу узнаю его – он годами стоял в углу нашего гаража.

— Давай отнесем это в машину, – говорит Страт, стирая капли дождя со лба. Его кудри насквозь промокли.

Мы сидим лицом друг к другу на заднем сиденье с ящиком между нами. В свете лампочки на потолке машины лицо Страта кажется бледным. Его губы решительно сжаты.

У меня в груди заныло.

— Подожди, – говорю я. – Прежде чем мы это сделаем, я хочу…

Я ловлю его руки и сжимаю их между своими. Наши лбы соприкасаются, глаза закрыты. Еще один общий момент, прежде чем мы получим ответы. Прежде чем мир перевернется с ног на голову.

Лицо Страта становится еще бледнее:

— Я так боюсь потерять тебя, Ария. Я видел, что потеря мамы сделала с моим отцом. И посмотри на меня – я совершенно беспомощный музыкант, только и умеющий, что играть на фортепиано. Я не могу фыркнуть, выплюнуть табачную крошку и сказать, что со мной все в порядке. Если я потеряю тебя снова…

Я сжимаю его руку:

— Ты не потеряешь.

— Это возможно. – Его плечи опускаются. – Но что делать, не будем его открывать?

Страт смотрит на меня, положив большие пальцы на замки.

— Готова?

Меня тошнит.

— Да.

Он открывает ящик для инструментов и достает оттуда… Платье.

Ткань легкая, как паутинка. Цвет лунного света из всех наших полночей. Ультрафиолетовый. Ясно, что это платье шила я. Но я этого не помню.

В голове снова начинает гудеть. Я хватаюсь за руку Страта, воспоминания обрушиваются, словно из-за прорвавшейся плотины.

Кади врывается в нашу спальню, расстегивает молнию на рюкзаке и вываливает его содержимое на кровать.

— Черт, я знаю, что я опаздываю. Но я еще вечером приготовила спальный мешок и шмотки, мне просто нужно запихнуть сюда пару вещей, и мы можем ехать. Нам по-любому нужно успеть на автобус…

Она застывает, внезапно осознав, что я не двигаюсь и что на мне бальное платье из струящегося фатина, над которым я работала несколько недель. Я горжусь им – это моя самая идеальная работа. Я назвала его «Ультрафиолетовая мечта». Представляя момент, когда все его увидят, я чувствую головокружение и бурлящий восторг в груди.