Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 106

Глава тридцать четвертая

Честь сестры и все остальное

В ту ночь с Маринкой случилась беда.

Она убежала от матери, отчима и брата, которые гостили и ночевали в райцентре у сестры Белопольского. Выйдя в ночь, сперва блудила вокруг центрального ДК, слушала звуки дискотеки, жалась к колоннам и искала взглядом знакомые лица.

Страсть к уходу из дома уже крепко проникла в ее натуру. Дома было всяко хуже, она стремилась к красивой жизни, насмотревшись Первого канала.

Мать, проснувшись, не нашла Маринку и сразу все поняла. Она немного погрустила, а потом успокоилась.

— Проститутка малолетняя, – сказал Адоль. – Искать не будем, сама придет.

Так ее и не искали. Глеб был занят, но, увидав мать без Маринки, спросил, куда она подалась.

— Да вот… были такие люди во время старинных войн, – взялась за учительскую дидактику не совсем трезвая мать. – Объявляют войну, и съезжаются государственные люди, а к ним примыкает ополчение и… эти… охочекомонные. Вроде как… люди с конями и ратной срядой, желающие повоевать… Маринка у нас такая же. Ей постоянно охота приключений.

— Все ясно. Нагуляется – придет. Главное, чтоб не убили…

— Это понятно! Главное, чтоб не покалечили, а то ведь ее придется лечить, а денег нет!

Маринка пришла через Комаровский луг со стороны правого берега. Ее увезли туда на машине трое парней. Садясь в «пятерку», она не видела, что их там трое.

Маринка, пока шла, замерзла. Придя домой, она легла спать на веранде и сутки спала неспокойным сном. Проснувшись, съела весь суп. Глеб сидел перед ней с чаем и грыз кусок хлеба с медом.

— Как ваше ничего? – спросил он, медленно вытягивая ремень, чтобы отстегать Маринку.

— Нормально, – отмахнулась та и вытерла грязной рукой грязное лицо.

— Еще будешь бегать?

— Буду!

Глеб вздохнул и заправил ремень обратно.

— Приехали… – сказал он. – Иди, грей воду, мать польет.

— Не надо мать. Ты полей.

Маринка взяла полотенце из хаты, прошелестев мимо лежащей матери.

— А… явилась, – сказала та, обвиняя скорее себя. – Помру, ты доведешь. И Глебка, и Яська. Нарожала спиногрызов…

— Все хорошо, – сказала Маринка ровно. – Погуляла да пришла.

Глеб наносил воды в летнюю кухню, где стояла старая ванна, согрел несколько чайников и взял ковшик.

Но из летней кухни вышел совсем не таким, каким туда заходил. Он пошел в сарай, взял цепь и сунул в карман самодельный кастет.

— Ты куда? – спросила Маринка, сидя в полотенце на ступеньках крыльца: уже вся розовая, но местами немного синяя.

— Погулять… серых уток пострелять… – закурил Глеб неспокойными пальцами. – Или вытравить из леса… пятигорского черкеса…

И быстро ушел в темноту, махнув Маринке рукой.

* * *

История о том, как Глеб Горемыкин за что-то выловил трех комаровских парней и сломал всем троим носы, быстро облетела оба села и еще быстрее дошла до райцентра. Глеб еще не успел вернуться домой, как у двора уже стоял милицейский «газик».

Его ждали, но он не пришел, заколебались слушать Маринку, которая легко могла посадить своих обидчиков на приличные сроки, что и собиралась сделать. Милиционеры из райцентра посадили бы до кучи и Глеба, а Маринку даже бы и не имели в виду как пострадавшую. И взяли бы с нее объяснительную, припугнув лжесвидетельством. Упала с крылечка и убилась! Да что такого, если эту шалопутную семью и всех наследников однозначно ждет или колония, или вообще целая пропасть…