Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева Страница 11

Во-вторых, для Тони это всё огромный стресс. Чужой ребёнок, которого она имеет полное право не хотеть видеть в своём доме. И никто не вправе её за это осуждать. Если бы она знала о нём с самого начала наших отношений — это одно. Был бы выбор. Осознанное решение. Но вот так. Такого даже я не мог вообразить.

Я смотрю на неё, хрупкую, сжавшуюся у окна. И понимаю: ей сейчас больно не меньше, чем мне.

К тому же, мы и сами уже какое-то время работали над детьми. Приятная работа, ничего не скажешь. Лёгкая, страстная, без мыслей о последствиях, кроме радостных. Я даже усмехаюсь невольно.

А как вообще люди с детьми этим занимаются? Теперь что ли придётся прятаться по углам? Шептаться? Ждать, пока уснёт? Мы далеко не самая тихая пара, особенно ближе к финалу. И мысль о том, что в соседней комнате будет лежать ребёнок… выбивает из привычной реальности.

И это только бытовая сторона. А есть ещё ревность. Есть её страх. Есть моя вина, хоть я ни в чём не виноват.

Я поднимаюсь из-за стола и подхожу к Тоне осторожно.

— Я не выбирал этого, — тихо говорю. — Но я выбираю тебя.

Она молчит.

— Тоня, скажи хоть что-то.

Она оборачивается медленно, будто каждое движение даётся с усилием.

— Прости, но радоваться твоей новоприобретённой дочери как-то не получается. Мне нужно это переварить. К тому же, ты слышал, что она сказала?

Я вздыхаю.

— Да. Но я надеюсь, она изменит своё мнение.

Перед глазами всплывает её серьёзное: “А если она мне не нравится?” Детская прямота. Без фильтров.

— Это был бы самый лучший вариант, — тихо отвечает Тоня.

— Я и сам понятия не имею, как искать к ней подход. Но для первого вечера всё прошло неплохо. Идём в кровать?

Она кивает, не глядя на меня. Мы действуем почти механически. Я убираю тарелки, она проверяет замки, гасит свет в гостиной. Праздничные свечи так и остаются на столе, аккуратно расставленные, как напоминание о том, каким должен был быть этот вечер.

В ванной Тоня чистит зубы, не смотря на меня в зеркале. Обычно мы в это время дурачимся, я могу приобнять её сзади, уткнуться носом в шею, шепнуть что-нибудь неприличное. Сегодня я пробую по привычке положить руки ей на талию.

Она едва заметно напрягается.

Не отстраняется резко. Но и не подаётся навстречу. Просто аккуратно убирает мою ладонь.

— Юр… — тихо.

И всё. Этого достаточно, чтобы я понял — не время.

Мы ложимся. Она отворачивается на свою сторону, подтягивает одеяло почти до подбородка. Между нами сантиметров тридцать, но ощущение, будто метр.

Я осторожно касаюсь её плеча.

— Тонь…

— Мне правда нужно время, — говорит она в темноту. — Я не злюсь на тебя. Но я не могу делать вид, что всё нормально.

Обычно она засыпает, прижавшись ко мне. Нога на моём бедре, рука на груди. Сегодня её спина — единственное, что я вижу.

Я лежу, смотрю в потолок. Слушаю тишину дома. Стараюсь убедить себя, что всё можно разрулить.

Не успеваю толком провалиться в сон, как в коридоре раздаётся быстрый топот маленьких ног. И следом — рыдания.

— Мама-а-а! — надрывно, с хрипом. — Где мама?!

Мы с Тоней одновременно поднимаемся в постели.

В следующую секунду в дверном проёме появляется растрёпанная Алиса, в пижаме с облаками, с мокрыми от слёз щеками.

— Где мама?.. — всхлипывает она, оглядывая комнату.