Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева Страница 12

Глава 7 Антонина

Юра застывает, не сразу соображая, как действовать. Взгляд мечется между мной и дочерью, будто он боится сделать неверное движение и всё только ухудшить. Зато я, видимо на инстинктах, поднимаюсь с кровати и иду к ревущей девочке.

Пол холодный, воздух в коридоре тоже прохладный — мы перед сном открывали окно. Алиса стоит посреди прохода, маленькая, растрёпанная, и плачет так горько, будто потерялась в незнакомом месте. Впрочем, для неё так и есть.

Она спросонья мало что соображает, потому что тут же хватается за мою руку. Пальцы у неё горячие и липкие от слёз. Сжимает так крепко, что у меня и мысли нет о том, чтобы забрать руку.

Оглядываюсь на Юру, который настороженно наблюдает за этой картиной. Он уже сел на кровати, локти упёр в колени, готовый в любой момент вмешаться.

— Зови, если что, — шепчет.

Кивнув, веду Алису обратно в комнату. Она идёт за мной почти вслепую, шаркая ногами по полу и всхлипывая. Дверь тихо закрывается за нашей спиной.

В детской полумрак — только ночник на тумбочке светит мягким жёлтым кругом. Чемодан так и стоит раскрытый у стены, половина вещей вытащена, половина нет. Кукла лежит на подушке, ждёт хозяйку.

— Я хочу к ма-а-аме, — повторяет она снова и снова.

Каждое слово тянется, ломается на всхлипах.

— Алиса, мама решит свои дела и приедет за тобой. Она сейчас очень занята.

— Мамочка-а-а…

Она всхлипывает так жалобно, что внутри всё сжимается. Сажусь на край кровати и аккуратно тяну её за руку.

— Давай ложиться.

Алиса послушно забирается под одеяло, но продолжает плакать, уткнувшись лицом в подушку. Маленькие плечи под пижамой вздрагивают.

Нервы натянуты как струна. Я буквально чувствую, как в висках начинает стучать кровь. Не представляю, что ещё сказать. Опыта общения с детьми у меня никакого. Врать самозабвенно о том, что всё будет хорошо, лишь бы она успокоилась? Могу, конечно.

Но вдруг она запомнит?

— Давай с утра позвоним маме. А сейчас надо поспать.

— Мам… — продолжает всхлипывать.

Я осторожно глажу её по голове, пытаясь повторить то, что когда-то видела у других: медленно, по волосам, от макушки к затылку. Волосы мягкие, пахнут детским шампунем.

— Тш-ш… спи.

— Мам… — снова.

И тут до меня доходит, что она меня просто не слышит.

Глаза у неё закрыты. Дыхание рваное, но она даже не смотрит на меня.

Лунатит?

Я осторожно наклоняюсь ближе.

— Алиса?

Никакой реакции.

Она только снова всхлипывает, сильнее сжимая край одеяла.

И продолжает тихо звать:

— Ма-ам…

Только когда она наконец-то начинает тихо сопеть, а бормотание и вовсе прекращается, собираюсь к себе.

Я ещё пару минут сижу на краю её кровати, на всякий случай. Слушаю, как выравнивается дыхание, как редкие всхлипы постепенно исчезают. Маленькая ладонь всё ещё лежит поверх одеяла, пальцы сжаты в кулачок.

Аккуратно высвобождаю из её пальцев край подушки, который она мяла всё это время, поправляю одеяло и встаю. Дверь прикрываю, чтобы слышать, если она снова проснётся.

По ощущениям я будто обезвредила тикающую на последних секундах бомбу.

В спальне горит только прикроватная лампа. Юра сидит на кровати, опершись спиной о изголовье, и сразу поднимает на меня глаза.

— Спит?

— Да, заснула наконец. Я пообещала ей, что завтра позвоним маме, но не уверена, что она слышала.