Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 110

— Предлагаешь мне подняться или сама спустишься? – спросил он, посмеиваясь.

— Ко мне! Я еще не видела, как ты по деревьям лазаешь…

— Что с того, я не видел, какая ты хозяйка, а собрался брать тебя в жены.

— Да, и с твоей невестой тоже у тебя не было, но ты же хотел взять и ее в жены.

— Ах ты, языкастая кукушка! – крикнул Глеб и стал карабкаться на дерево, ловко закидывая ноги в сапогах на сучки и ветки. Наконец, поравнявшись с Лизой, которая жевала яблоко, спросил:

— Когда мы молчали, правда было лучше?

— Когда-то надо было начинать говорить, – сказала Лиза. – Наша ямка в песке еще существует? Ну, та…

— Пошли, посмотрим…

Глеб спустился и, понаблюдав, как спускается Лиза, взял ее за руку.

— Идем… Я тебе что-то покажу, что у меня на поле сегодня случилось.

— А наша ямка? – спросила Лиза и вдруг заметила, что одежда у Глеба снова вся в засохшей крови.

— Тебя что… ты что… – испугалась она. – Ты цел? Ты что, снова с кем-то дрался?

— Да цел… погоди ты…

Глеб быстро схватил ее за руку и потащил за собой. Через кусты акации они вышли по тропинке к его двору, пробежали через колонку, Глеб толкнул Лизу во двор и закрыл калитку.

— Идем, идем… – ласково говорил он. – Ты такого точно не видела.

Лиза, улыбаясь, шла за ним в темноту и тесноту сарая, откуда доносился нежный фырк и мерные выдохи, как будто смертельно уставшее существо все равно нашло в себе силы встретить их.

Глеб открыл низенькую дверцу и взял Лизу за плечи. За деревянными перекрытиями лежала Рева, а рядом с ней – вислоухий, пепельно-серый, стоя на шатких ножках, тыкался в ее бок жеребенок.

— И это не все, – сказал Глеб с гордостью. – Гляди за солому.

За соломенной кучей виднелись ушки белого цвета. И раздавался пискливый, почти детский голос. Рева отдувалась, гладила носом тельце серого и тихо ржала белому.

— Двоятки. Парень и девка. Парень Пепел, шел с поля сам. А девка… Муха…

Лиза, наверное, сделала такое дурацкое выражение лица, что Глеб обнял ее и тряхнул за плечи:

— Ну чего ты… радость… смотри, какая радость…

Лиза смахнула слезу.

— Еле опросталась моя Рева… Тянул плеткой их за ноги… тяжело шли.

Лиза глянула на Глеба. Он едва стоял на ногах, так и не отмывшись от лошадиной крови.

— Дай мне свою одежду, я постираю…

— Еще чего! – перебил ее Глеб. – Я сам стираю свою одежду. Сейчас пойду…

— Ты очень грязный, – сказала Лиза. – Машинка все отстирает.

Глеб неожиданно помрачнел. Он взглянул на Лизу снова, как тогда, когда обнаружил следы на ее коленках.

— И что? – спросил он с вызовом. – Это что-то меняет?

Лиза сообразила, что он понимает ее по-своему и лучше бы ей было промолчать, но Глеб рукой с запекшейся на ней кровью провел по лицу Лизы.

— Ты слишком красивая для меня. Я сегодня… очень много работал. Иди, прогуляйся по лесу… Поищи нашу нору, залезь туда и поплачь о своей… отданной за так невинности.

С этими словами он оттолкнул Лизу и вышел из сарая. Лиза вышла следом. Ей казалось, что Глеб специально говорит ей это все, чтобы она оставила его. Дверь в дом была открыта. Маринка с Яськой, Ватрушкой и мелкими Мешковыми играли на соседнем заброшенном срубе в карты. Мать Глеба с утра уехала в райцентр сдавать анализы и осталась у Адолевой сестры, чтобы завтра вернуться на поезде, который ходил раз в сутки. Если б дома был Адоль, был бы крик. Лиза зашла за Глебом.