Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 114

Я слышу мужской голос на заднем плане.

— Доктор настоятельно рекомендует вам как можно скорее обратиться к неврологу. Есть вероятность, что, несмотря на то что сейчас у вас нет никаких симптомов, экспериментальная процедура, которую вы перенесли, могла привести к повреждению вашей мальформации, ослабить ее стенки, и вы подвергаетесь риску разрыва. На самом деле он настаивает на этом. Он рекомендует вам позвонить в клинику, как только мы закончим разговор.

— Хорошо. Да, конечно. Я позвоню им сразу после.

— Мисс Ленделл, он говорит, что вам повезло, что мальформация не разорвалась во время или вскоре после процедуры.

После этого она озвучивает какую-то дополнительную информацию, но я погружаюсь в свои мысли и отвечаю на автопилоте.

Вам повезло, что мальформация не разорвалась.

О боже. Я вспоминаю ужасный день, когда Кади попала в больницу – 1 января. Теперь я знаю, что это был день после бала в школе Святого Свитуна. В то утро я проснулась усталой, но спокойной – и не понимала, что усталость была вызвана моим разрывом со Стратом и полуночным визитом в клинику. Просто в голове у меня было блаженно ясно.

Кади лежала лицом к стене. Ее волосы были собраны в растрепанный пучок на макушке.

Я в три шага пересекла комнату и присела на край ее кровати. Я осторожно дотронулась до ее плеча:

— Кади? Пора вставать.

От моего прикосновения ее рука скользнула назад, безвольно, как кукольная, а потом согнулась за спиной под странным, неестественным углом.

Меня охватил страх.

— Кади? – Я потрясла ее сильнее, но она не отреагировала.

Она дышала, но не просыпалась. Она была вялой и бледной, и…

Тогда я закричала.

Поездка в больницу была похожа на неоновое пятно ужаса.

Сирены скорой помощи, ожидание в холодной белой палате, родители, уставившиеся на дверь операционной. Это было худшее место, в котором я когда-либо была. Я не могла перестать прокручивать в голове это безвольное, странное скольжение ее руки, не могла перестать слышать собственный крик: Мама, мама, мама!

Два часа. Три. Четыре.

Из двойных дверей вышел мужчина в халате и защитной маске. Он был толстый, с густой бородой. Он стянул маску.

— Мистер и миссис Ленделл?

Мы вскочили и подошли к нему.

— Операция закончилась, ее показатели стабильны.

Папа тяжело выдохнул. Мама прижала руку к груди. Я задрожала всем телом.

— У вашей дочери была артериовенозная мальформация головного мозга – это когда кровеносные сосуды расширены и переплетены. Ранее этим утром, или, может быть, ночью, у нее произошел разрыв мальформации и началось кровоизлияние в мозг, что увеличило давление внутри черепа. Сейчас она в медикаментозной коме. Пока еще слишком рано говорить о том, когда она очнется – и очнется ли вообще, – когда мы выведем ее из этого состояния. Также еще рано говорить о степени повреждения ее мозга.

Я в ошеломлении наблюдала, как мама кивнула, а лицо папы стало безучастным.

— Мисс Ленделл? Вы еще здесь? – доносится из телефона, который я уронила на колени, тихий дребезжащий голос.

Я моргаю, вырываясь из воспоминаний и возвращаясь к реальности. Теперь, когда я представила нашу комнату после всего, что произошло, до меня доходит:

Кади удалила воспоминания сразу после нашей ссоры.

Возможно, из-за нашей ссоры.