Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 115

На другом конце терпеливо объясняли, успокаивали. Катерина удрученно слушала, но не верила. Да, действительно, какие из них вояки, убеждала она себя. Увидят их и отправят обратно домой.

— Ну, будет, – почти успокоившись, попрощалась Катерина. – Держи меня в курсе и смотри мне!

Связь отключилась. Катерина встала, надела свой старый махровый халат и поплелась на кухню. Там стоял страшный беспорядок: под ногами хрустели сухие крошки, скорлупа от орехов. Вчерашние блюда, приготовленные для Юрия, были наспех прикрыты тарелками. Сидели допоздна и не успели прибрать. Закрыв за собой дверь, Катерина осторожно собрала посуду, стараясь не греметь, поставила в раковину и начала мыть.

«Все пошло наперекосяк, – думала Катерина, – и только ухудшается. Не приведи господь моим оказаться на фронте. Горан с оружием…» – Катя негодовала. Брат кроме книг вообще в руках ничего не держал, тот еще вояка. Да и Милан со своим зрением – ни к селу, ни к городу. Катя не могла поверить, что на ее родину пришла война, не понимала, что ей делать дальше. Как же так? Нормальная жизнь в радости и покое закончилась в один момент. Она помнила этот момент, свою растерянность и разочарование, возмущение и негодование. Все казалось сплошным безумием.

За пару недель до этого им писали родственники из Америки: «Знаете, что в Ратье будет война?» Она тревожилась, а муж говорил, что все это ерунда, и никакой войны не будет. Не посмеют северяне на южан с оружием пойти. Они отказывались вообще верить, что такое возможно.

В тот злополучный мартовский день она, волнуясь, обзванивала родственников и друзей, не забыла и про семью Кирилла. Таисия, только заслышав голос Катерины, жестко оборвала ее, даже объяснять ничего не захотела. А ведь они при других обстоятельствах могли бы породниться! Правду говорят, дружба от недружбы близко живет.

Катерина подумала о Соньке. А эта дурочка ждет и все надеется. Нет там больше будущего. Даже если Кирилл не откажется от нее. Никогда уже его семья не примет ее. Будут оскорблять и насмехаться. А Сонька будет молча страдать. Не отдаст она им Соньку, не отдаст. Не пустит она ее!

Катерина закончила уборку и села на табурет. В кухне было тихо и пусто… В душе – мрачно и горько. Хотелось действовать, но было непонятно как. «Пойду схожу в церковь, помолюсь», – решила она. Сейчас, кроме Бога, никто не поймет и не поможет. Она тяжело встала и пошла собираться.