Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 12

Сын молчал и смотрел пронзительными темными глазами исключительно на «чужака». Для него Олег почему-то остался именно таким — чужим дядей. Сын ничего не говорил, не жаловался, не плакал особо, даже когда маленьким был. Мне даже казалось, что он с моим молоком впитал: нам с ним легко в этой жизни не будет и нужно терпеть — сжать зубы и идти вперед, падать и расшибать колени, но подниматься молча и снова вперед. Тимофей вырос удивительно терпеливым мальчиком. Это хорошо, но… Меня иногда накрывало осознание: я не смогла дать сыну детство, которое должно быть у ребенка, беззаботное и в достатке. Я старалась, очень, но по первой главной целью было просто накормить сына, даже не себя, дать ему крышу над головой и безопасность, остальное вторично.

— У него спроси, — кивнул на Олега, продолжая буравить того тяжелым взглядом. В такие моменты он напоминал мне Сафарова. Те же глаза…

— Улыбнись, — погладила по волосам. Я не хотела видеть в сыне свое разбитое сердце.

— Олег? — повернулась в ожидании объяснений.

— Хотел, чтобы ты увидела, чем Тимофей занимается! От него одна грязь!

— Я прекрасно это вижу, — поднялась решительно. — Но я не понимаю, чего ты взъелся? Это ребенок. Это мой сын. Это его дом.

— Хорошо, — Олег презрительно скривился, — я скажу: я от вас устал! Все! — и скрылся в спальне. — Живите сами! — показал собранную сумку. — Для тебя всегда сын на первом месте, а я так… Нянька бесплатная. Чао!

— Это из-за меня, мам? Ты теперь будешь плакать? — и так плотно сжал губы, сдерживаясь изо всех сил. Тима пытался быть взрослым и сильным, но он всего лишь маленький мальчик.

— Я не буду — с уверенностью произнесла. Однажды он услышал, как я рыдала. Поссорились с Олегом, и тот ушел. Плакала я не из-за его исчезновения в ночи, а потому что рыбой холодной назвал. В постели плохо старалась. Так обидно стало. Вроде женщина, говорили, что красивая, а на деле никому не нужная.

Сколько раз мне предлагали подзаработать эскортом… Вроде как на милашек сейчас спрос большой. Тем более тех, которые больше двух слов связать могли в одно предложение. Это, как оказалось, сейчас актуальный запрос. Тупенькие хищницы уже не в моде.

Любовницей быть предлагали почти везде, где работала. Мать-одиночка, молодая и красивая — мужчины считали, что я должна ноги и целовать за предложение подбросить мне деньжат на тампоны. Так, наверное, было бы легче, но я предпочла работать руками и головой.

Иногда я размышляла, с обидой, да: осталась ли во мне та чувственная молодая девушка, что так искренне любила и отдавала себя мужчине? Не знаю. Наверное, нет.

Тима тогда под дверью стоял и слышал все. Его ругань разбудила. Этих слез он не простил Олегу.

— Пойдем, поужинаем и полы помоем, — обняла сына. — Дядя Олег так решил, а раз решил, то скатертью дорога, — протянула руку, и Тима отвесил мне пятюню. — Ух, и рука у тебя! Силач!

— Я буду тренироваться и всех плохих дядек победю! — грозно заявил мой защитник.

— Нет уж! — мальчика нужно воспитывать правильно. — Невест защищай, а мама разберется.

Мы прошли через коридор, и я остановилась напротив входной двери, рассматривая висячую конструкцию, которую не заметила сразу. Бечевка, груз, ведро — очевидно, что в нем была мука, но каким образом она оказалась на голове Олега?!