Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 122

— К чему бы это, – прошептала Мария Олеговна, инстинктивно хватаясь за сердце. – Опять проблемы? Опять этот старый пе…

— Мама, – перебил ее Артур и вдруг медленно улыбнулся. – Он извинился.

Петр Дмитриевич рывком опустил газету. Раиса, вытиравшая стол, окаменела с тряпкой в руках. Я же, чувствуя, как земля уходит из-под ног, прислонилась к косяку.

— Как это – извинился? – не понял отец.

— Сказал, что… пересмотрел мою работу по использованию энергии Солнца и способам ее хранения. Назвал ее «перспективной и своевременной». Пообещал личное содействие в продвижении проекта. Говорил что-то о «новом курсе», о «необходимости смелых решений»… Вы же все вчера слышали выступление Машерова?

— Слышали, как же, – выдохнул Петр Дмитриевич. – Так вот оно что значит. Сильно испугался увольнения товарищ Забуцкий! Быстренько отреагировал… Ну надо же!

— Сыночек! – всплеснула руками Мария Олеговна, подбежала к Артуру и, схватив его за плечи, затрясла. – Я всегда знала! Всегда! Ты у нас гений! Наконец-то твои труды оценят по достоинству!

Она принялась осыпать его поцелуями, а он, смущенно улыбаясь, даже не пытался увернуться.

— Это прекрасная новость, Артур, – сказала я, подходя к нему. Наши взгляды встретились.

Я тоже обняла его, чувствуя, как напряжены его плечи.

— Горжусь тобой, сын, – торжественно заключил Петр Дмитриевич и, откашлявшись, добавил: – Ну, раз у нас в семье такое событие, то его надо отметить! Машенька, достань-ка ты ту знаменитую наливку, что я привез из Болгарии! Не каждый же день академики свои ошибки признают!

— Артур, поздравляю! – искренне, с восторгом выпалила Раиса, она уже успела метнуться на кухню и обратно. Торжественно водрузила на стол миску с квашеной капустой. – Теперь уж точно все у тебя получится!

Артур наконец снял пальто, сел за стол и, все еще находясь под впечатлением, начал подробно рассказывать, как все происходило: каким неожиданным для него оказался вызов к Забуцкому, как изменился настрой знаменитого академика, какие тот задавал Артуру вопросы.

Я слушала Артура и не знала, радоваться мне или печалиться. Не слишком ли дорогую цену я заплатила, чтобы изменить судьбу?

Я после ужина наклонилась к Артуру и прошептала ему на ухо:

— Видишь? Получилось. Все только начинается.

Артур в ответ лишь сдержанно кивнул.

А потом в квартире воцарилась тишина. Свекры ушли на свою половину; Раиса, напевая, возилась на кухне с посудой, а мы с Артуром остались одни в гостиной. Он снова был прежним Артуром – гениальным, увлеченным молодым ученым, тем, с кем мы когда-то собирались изменить мир. И при этом таким сдержанным, замкнутым.

Его холодная вежливость была невыносима.

Радость за него, за его успехи смешивалась с тяжелым осознанием того, что мы с ним уже не вместе. Сегодня был только его праздник, мой – лишь отчасти.

Мы выиграли сражение за будущее страны, но проиграли войну за наше собственное. Мы с Артуром были соратниками, связанными тайной, но мы перестали быть мужем и женой. Да и эта равнодушная легкость, с которой он сейчас общался со мной, тоже исчезнет, как только часы пробьют полночь в новогоднюю ночь.

Я смотрела на профиль Артура, освещенный мягким светом, и думала о том, как нелепо устроена жизнь. Мы спасаем целую страну, но не в состоянии спасти нашу маленькую семью. Мы можем подарить надежду миллионам, а сами стали друг для друга лишь напоминанием о той любви, что связывала нас когда-то.