Пропасти улиц - Любовь Левшинова Страница 123

И Крису нечего было противопоставить: с ролью его девушки Тат справлялась хорошо, за спиной Дрейк гости улыбались снисходительно в ответ на ее причуды, но отзывались положительно и особенно оценили «искренность этой девочки».

Потом Крис сам понял, что переделывать Дрейк в корне было бы провальной ошибкой, и такой проницательный человек, как его отец, в два счета раскрыл бы их аферу. Ее искренность стала ключом ко всему, в том числе к странному ворочающемуся чувству где-то в животе Вертинского, когда он смотрел в ее темные оливковые глаза.

Татум будто цвела среди голых скал, разбивала коленки в кровь и оставалась собой. Она была его босым, загорелым июнем – болезненно уязвимой и доверчивой.

— Что ты такое? – еще раз шепотом повторил он, заглядывая ей в глаза.

— Я все, что ты не можешь контролировать.

Крис поцеловал ее.

Он и не хотел.

Лев

Ножки кресла протяжно заскрипели под весом мужчины. Матвей Степанович сложил руки в замок, требовательно посмотрел на брата.

— Ты вообще понимаешь, что устроил?

Укора в его голосе хватило бы на океан и два небольших озерца. Лев недовольно цокнул, развалившись на диване, обитом зеленой кожей. Атмосфера рабочего кабинета Матвея погружала его в уныние. Льву Вертинскому больше был по душе хай-тек.

— Да кто, блин, знал! – охнул мужчина, старательно направляя внимание на интерьер кабинета. Не хотелось чувствовать себя снова мелким провинившимся братом. Кем он, в принципе, сейчас и был. – Эта сука меня подставила. Ничего, Слепенко свое еще получит. – Он дерзко усмехнулся.

Мужчина за столом разочарованно вздохнул.

— А что, если получим мы? – Он с претензией вздернул брови. – А конкретно – я, – напомнил он брату и откинулся в кресле, устало уставившись в потолок.

Лев всегда был своевольным и свободолюбивым. Матвей Степанович его поддерживал во всем, даже когда, в отличие от старшего брата, младшему не хватило мозгов не связываться с людьми, сохранившими репутацию и связи из девяностых. И что он получил в благодарность? Угрозу развала построенной империи.

— Я разберусь, – легкомысленно отмахнулся Вертинский-младший. Ему не нравилось, когда старший брат лез в его дела. Вот только в этот раз он сам втянул Матвея. – Они только начали поползновения в твою сторону, на сбор данных уйдет не меньше двух лет. – Лев уверенно кивнул, будто у него все схвачено.

Это и пугало.

— А потом? – не без ехидства поинтересовался Матвей Степанович.

— У меня есть запасной план, не волнуйся, – недовольно выдохнул мужчина, уйдя с линии огня взгляда старшего брата.

Встал, прошелся вдоль кабинета, разминая ноги, сложил руки на груди.

Черная рубашка поглощала и без того тусклое освещение кабинета.

— Именно после таких слов я начинаю волноваться больше обычного, – иронично подметил мужчина. – И чего тебя в свободное, да еще и незаконное плавание так тянет, а?

— Потому что я – не ты, Матвей, – слишком резко ответил Вертинский-младший, хищным взглядом вцепившись в мужчину. Затем осекся. Брат не просто так волновался за его судьбу. – У меня свой путь, – уже мягче добавил он.

Матвей Степанович злобно хмыкнул.

— И к чему этот путь нас привел?

Он не хотел глумиться, правда. Но когда люди, тем более родные, так откровенно лажают, сдержаться не мог. Хотя сам, наверное, виноват.