Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 123

— Нам нужно подготовить тебя ко сну, – говорю я. Я собираюсь встать, чтобы подать ей зубную щетку, беруши и все остальное, что может ей понадобиться, но она останавливает меня.

— Прости меня, – шепчет она.

Я замираю. В комнате внезапно становится тесно, и секунды тянутся мучительно медленно.

— Простить за что? – осторожно спрашиваю я.

Она с трудом сглатывает.

— Той ночью. Я не должна была заставлять тебя выбирать.

Я молчу долгий момент.

— Да. Ты правда не должна была этого делать, – говорю я.

Слеза выкатывается из-под ее закрытых век и ползет по щеке.

Это был не единственный раз, когда она пыталась встать между мной и кем-то другим. Раньше я бы отказалась от этого разговора, но теперь я хочу все пояснить.

— Кади, это ты копалась в моем телефоне и удалила сообщения от Ариссы, чтобы я не поехала на ее день рождения?

Я вижу, как на ее лице мелькнула тень вины. И сразу понимаю, что моя догадка была верна.

— Это почти положило конец нашей дружбе, но ведь ты этого и хотела, верно? – Я начинаю нервничать. То, что я могу выдержать конфронтацию, не означает, что мне должно это нравиться.

— И были другие вещи, – продолжаю я. – Я раньше не обращала на это внимания. Милли в первом классе. И как ты заставляла меня ходить на все твои игры, иначе ты надувала губы и сердилась. Не позволила мне ходить на балет, когда ты сама бросила.

— Мне так жаль. Я просто хотела… – В ее глазах снова появляются слезы. – Я просто хотела, чтобы мы были нами. Кади и Ария – две половинки. И все пошло наперекосяк, когда ты встретила Страта. Ты отдалялась от меня, я чувствовала себя ужасно, а я просто хотела, чтобы мы всегда были рядом.

— Это не отменяет того, что ты делала. Ты сильно мне насолила.

— Я знаю, – шепчет она. Ее подбородок дрожит. – Ты ненавидишь меня? Ты когда-нибудь сможешь меня простить?

Мое сердце бешено колотится. Я думала об этом с того момента, как она проснулась.

И я думаю, что мне нужно ненадолго перестать быть сестрой.

Я делаю глубокий вдох, собираясь произнести слова, которые больно ранят ее.

Но потом я смотрю на Кади, на ее глаза, наполняющиеся слезами, и слова рассыпаются в прах.

Кади и я… мы слишком плотно сшиты, чтобы отделить хорошее от плохого. Она в каждом моем детском воспоминании. Вот мы держимся за руки на верхней ступеньке лестницы рождественским утром и подпрыгиваем в предвкушении. Яростно деремся несколько часов спустя из-за игрушки. В третьем классе она рассматривает картинку, на которой была изображена ее самая любимая сцена в мире – две девочки с длинными каштановыми волосами, держащиеся за руки. Вот я сержусь из-за того, что она не слушает меня или заставляет меня делать то, что хотелось ей. Вот мы тайком спускаемся ночью вниз, чтобы посмотреть наши любимые мультфильмы без звука, и считаем себя очень хитрыми. Подпеваем музыке в машине на следующий день после сдачи экзаменов по вождению и позже вечером бежим за мороженым.

Кади была единственной, кто терпел меня, когда я решила, что нам нужно научиться танцевать вальс, как диснеевским принцессам. Это она позволяла мне притворяться, что я умираю у нее на руках в домашней инсценировке классического романа.

Но в то же время это она обижалась и не разговаривала со мной до тех пор, пока я не сдавалась и не приходила на ее игры, не позволила мне заниматься балетом и удалила меня из группы Ариссы, чтобы помешать моей дружбе с другими людьми. Она совершала ошибки, но и я тоже.