Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 125

— А как вы думаете?

— Я никак не думаю, мне вообще про тебя некогда думать. Великие люди думают об идеях, средние – о событиях, а маленькие… о людях…

— Так вы точно великая женщина. Это я маленький и не думаю ничего.

Нина Васильевна, поправив шелковый платочек на ухоженной шее, противно ухмыльнулась:

— Надо было в школе учиться. И тогда бы мозги имел, а сейчас… Знай себе работай.

Глеб что-то хотел сказать в ответ, но, чтобы не напроситься еще на одну колкость, ударил Реву пятками и шумно удалился.

Нет, он бы снес обиду от кого угодно. Но эта Нина Васильевна часто так сильно напоминала ему Лизу – прищуром, поворотом головы, вскинутыми бровями…

Глеб прикрутил Реву у почты и пошел к девкам-телефонисткам.

Его здесь все знали, только в последнее время он стал вызывать таинственный шепот и сплетни. Хотя Глеб понимал, что его сейчас будут слушать, он покрутил в руках номер телефона Лизы, написанный Маринкой на клочке бумажки, и сунул под пластиковую шторку.

— Щас вызовем, – деловито сказала накрашенная телефонистка.

Глеб сел на стул и, под взорами заходящих бабок в цветастых халатах и дедов в серых однообразных кепках, слушал, как телефонистка треплется с подружкой про общих знакомых.

Глеб чуть не задремал, пока его вызвали из громкоговорителя:

— Москва. Вторая кабинка.

Глеб залетел в будку, пахнущую лакированным деревом, и плюхнулся на скамеечку, в угол, закрывая ладонью холодную трубку.

— Але, – отозвалось на той стороне, и у Глеба мгновенно вспотели ладони и похолодели уши. – Слушаю.

— Здаров, кохана, – только и посмел сказать он и замер.

— О… привет, – ответила Лиза. – Подожди, я выйду из аудитории.

Глеб ничего не понял, но по шуршанию услышал, что Лиза куда-то идет, и ждал.

Он слышал в трубке свой пульс.

— Ну что, говори. Как погода? Как дела вообще? Я пока не приеду, у меня учеба.

Лиза говорила, а Глеб понимал, что она разом отвечает на все его вопросы. Чтобы он не спросил чего-то еще. И да, ей страшно. И да, она не хочет слышать вопросов.

— Как там наши? Они редко звонят. В Москве дождь постоянно, надоел уже этот дождь дурацкий, у меня аж голова кружится. Я думаю, когда уже солнце. Но в Москве такая погода, мрачная очень, да.

Глеб слушал и боялся вставить слово.

— Маринка пусть мне пишет. Я бы приехала, но… Ты скажи ей, пусть мне не звонит домой больше. Потому что там наши, они берут телефон и им не нравится, что мне звонят.

— Кохана, – наконец со скрипом вставил Глеб. – Я тебя жду.

Лиза замолчала. Послышался шорох.

— Скажи, что мне делать. Я не могу без тебя. Я…

Он хотел сказать, что умирает, но не смог и закрыл трубку.

— Ладно, у меня лекция. Надо идти. Пока. Не нужно мне говорить такое. Пока.

— Погоди. Я хочу тебя увидеть, я могу приехать.

— Нет! Не надо приезжать.

— А если я приеду?

Лиза снова замолчала.

— Не приезжай. Пока. Напиши мне письмо.

И Лиза положила трубку.

Глеб несколько минут сидел и слушал гудки, пока телефонистка не сказала ему что-то грубое.

Глеб вышел из кабинки, облокотился на доску загородки и тупо уставился на накрашенные красные ногти телефонистки, пишущей на квитанции сумму.

На сотовый оказалось звонить куда дороже, чем на городской. Но у Глеба были заначенные на такой случай деньги. Он бросил деньги в ложбинку кассы без сдачи и вышел, грохнув дверью.