На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 13

— Васька! — услышала я голос матери. — Какого лешего ты сидишь? Почему дров не наколол, в доме холодно, как в погребе! — далее полетел отборный мат.

Я замерла у двери, все еще не решаясь сделать последний шаг. Услышанное удивило меня. Какие дрова? Я видела целую дровницу дров, да и в доме тепло, утром горела печка!

— Не удивляйся, они всегда начинают со скандала, — усмехнулся Степка. — А потом вдвоем бурно мирятся. Напиваются в смысле, — уточнил брат, решив, что я могу его не так понять.

Мама кричала все громче, вскоре подключился голос так называемого «отчима». Теперь мат летел с двух сторон, а я почувствовала себя маленькой девочкой. Меня словно отбросило на несколько лет назад. Хотелось зажать уши руками и сбежать, сбежать на то самое место у колодца и, наблюдая, как плывут по небу тяжелые облака, мечтать. Мечтать вырваться, сбежать из этого кошмара.

Вот только я давно не маленькая девочка и бояться мне нечего! Гордо вскинув голову, я решительно потянула дверь и перешагнула порог. Скандал затих так внезапно, как будто кто-то повернул ручку приемника и убрал звук.

Мама и Василий стояли друг напротив друга, со сжатыми кулаками, явно готовясь к драке. Сколько раз в детстве я наблюдала эту картину! Вот только вместо папы чужой мужик, а так все осталось прежним!

Мама тоже ничуть не изменилась. Все та же старая куртка в грязных разводах, пуховой платок на голове и валенки на ногах. И такой же нетрезвый взгляд зеленых, как у меня, глаз.

— Ты??? — попятилась она, проводя рукой перед своим лицом, словно стремясь прогнать морок. Наверное, решила, что мое явление — это белая горячка.

— Здравствуй, мама, — кивнула я, наконец, отлепляясь от стены и делая к ней шаг.

— Мирка? — еще раз переспросила мама и, тряхнув головой, посмотрела на меня осмысленным взглядом.

Я ожидала криков, упреков, дикого скандала, но никак не того, что случилось. Мама шагнула ко мне и, вцепившись в меня, зарыдала.

— Мам, ты чего? — растерянно пробормотала я, несмело прикасаясь рукой к плечу.

— Доча! Доча приехала! — бормотала мама. — Думала, не свидимся уже! Доча, как ты? Нет! Нет, потом все расскажешь! Сейчас беги за бутылкой, нужно отметить твой приезд!

В комнате захохотал Степка, и я вздрогнула.

— Что, сеструха, расчувствовалась? — отсмеявшись, спросил он. — Думала, мамка по тебе соскучилась, на грудь бросается? Да ты всего лишь хороший повод выжрать больше самогонки, чем обычно! Повод-то какой! Блудная дочь приехала!

— Сгинь! — рявкнула на него мама и со стуком закрыла дверь. Взглянув на ее перекошенное от злости лицо, я внезапно поняла, что Степка прав. От этого стало противно.

Мама же тем временем открыла холодильник, достала оттуда бутылку мерзко пахнущей самогонки и банку с огурцами. Огурцы были явно испорчены, но маму это не остановило. Налив в три стакана водку, мама плюхнулась на стул. Рядом с ней примостился «отчим», с вожделением глядя на стакан.

— Ну, доча, давай за встречу! — с этими словами она быстро опрокинула в себя стакан. Василий последовал ее примеру. Закусив огурцом, мама взглянула на меня и грозно спросила: — А ты почему не выпила? Брезгуешь?!

— Я не пью, — тихо ответила я, и это было правдой. За все годы после отъезда из родного дома я не держала во рту ни капли алкоголя. Даже банального шампанского на Новый год. Друзья смеялись надо мной, но у меня было стойкое отвращение к алкоголю, поэтому под бой курантов я всегда пила лимонад.