На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 14

— Не пьет она! — передразнила меня мама и опять наполнила стаканы. — Ишь ты какая, городская! А у нас все пьют! И ничего, живем!

— Да она нас не уважает! — подал голос Василий, опустошив один за другим еще два стакана.

— Цыц! — рявкнула на него мама и грохнула по столу кулаком. — Не лезь к доче! Не твое дело! Сама с ней разберусь!

После этих слов они продолжили молча напиваться, а я сидела рядом и с ужасом наблюдала за происходящим. Да уж, за эти годы все стало только хуже. С папой они еще пытались пить цивилизованно, закусывая и делая вид, будто что-то отмечают. Сейчас же передо мной сидели два окончательно опустившихся алкаша.

Вскоре Василий, шатаясь, вышел из-за стола и скрылся в некогда родительской спальне. Оттуда раздался скрип кровати и богатырский храп.

— Мам, что тут у вас происходит? — тихо спросила я, глядя, как мама наполняет очередную порцию водки.

— А что у нас происходит? — не донеся стакан до рта, спросила мама и громко икнула. — У нас все хорошо!

— Хорошо? — вздернула бровь я. — А Вика? Ты что, не видишь, что твоя дочь на грани? Она умирает!

— И что мне делать? Я в чем виновата? Доча была у врачей, долго была, а вернулась — жрать перестала! Выпила бы — вмиг бы аппетит появился! Так нет же, отказывается!

— Мам, ты реально не понимаешь, что происходит? Вика пыталась покончить с собой из-за твоего хахаля!

— Ваську не трожь! — злобно зыркнула на меня мама. — Он хороший! Че он ей сделал?

— А ты не в курсе? — вспыхнула я. — Да он же избивал ее!

— Это тебе Степка сказал? — уточнила мама, ставя на стол так и не выпитый стакан. — Глупая ты, Мирка. Ничего ты не понимаешь. Да Степка невзлюбил Васю, как только он появился, вот и наговаривает на него!

— Да? А Вике тогда зачем врать?

— Степка имеет на нее большое влияние! Она слушается его во всем, вот и наврала!

— Почему тогда она вены порезала?

— Шарики за ролики заехали, вот и за нож схватилась! — равнодушно пожала плечами мама. — Я, между прочим, ее боюсь. А ну как ей в голову стукнет и она кого из нас прирежет?

— Как ты можешь? — я была поражена услышанным. — Мам, как ты можешь, скажи? То есть ты совершенно не веришь в то, что твой Василий виноват в случившемся?

— Мирка, ну он же «пусти повалюсь», — вздохнула мама, — ну не мог он ее бить.

Я не нашлась, что ответить.

Еще почти час мама наливалась водкой, а потом последовала за своим благоверным в спальню. Я заглянула к Вике со Степой и увидела, что сестра давно спит.

— Степ, где мне лечь? — спросила я. — Я очень устала.

— Места, что ли, нет? — удивился брат. — Ложись в моей комнате, я все равно здесь сплю.

Тут надо оговориться. Когда мы жили все вместе, у Степки, как у мальчика, была своя комната, мы с Викой жили вместе. Сейчас же брат переехал к Вике, сторожил ее.

Пока я пыталась кое-как умыться во дворе, Степа расстелил мне постель, потом пожелал спокойной ночи и скрылся в комнате Вики. Я осталась одна.

Стянув свитер и джинсы, я забралась под одеяло и свернулась калачиком. Было стыдно признаться, но слова матери зародили во мне подозрение. Степа действительно очень неприязненно относится к «отчиму», но это-то как раз понятно, после того, что он совершил. Но вот совершил ли? Увидев Василия, я была склонна верить маме в том, что он действительно ни на что не способен. Да и Вике, молодой здоровой девушке, ничего не стоило оттолкнуть вечно пьяного козла и сбежать… Впрочем, кто знает, каким он был год назад?