Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева Страница 133

— И, герцогиня, — снова окликнул её мистер Диксон, — не гуляйте по парку без мужского сопровождения.

45

Вдовствующая герцогиня сидела в столовой.

Увидев её неестественно прямой, тёмный силуэт за столом, Виктория замерла на пороге и даже не сумела поприветствовать её. Что, разумеется, было верхом грубости.

— Доброе утро, ваша светлость, — поспешила исправиться она.

Женщина подняла глаза и улыбнулась тихой страдальческой улыбкой. Выглядела она ещё более нездорóво, чем раньше. Бледная, с тёмными кругами под глазами и тусклым взглядом.

— Доброе утро, Виктория, — произнесла она слабым голосом. — Я... надеюсь, я вам не помешала?

— Нисколько, — откликнулась Виктория и заставила себя пройти к столу. — Как ваше самочувствие?

Герцогиня благодарно улыбнулась уголками губ. Было видно, что даже это простое действие даётся ей с трудом.

— Немного лучше.

Несколько минут они провели в тягостном молчании. Виктория намазывала масло на тост, а свекровь время от времени подносила к губам чашку с уже знакомым зеленоватым отваром. При этом от свекрови исходило настолько осязаемое страдание, что Виктория чувствовала себя неловко.

К счастью, молчание продлилось недолго — в столовой появился Грэгори.

— Доброе ут… ро.

Заметив мать, младший Рассел моментально помрачнел, однако воспитание, по видимому, не позволило ему развернуться и уйти. Виктория поприветствовала его в ответ.

— Доброе утро, мой мальчик, — проговорила вдовствующая герцогиня. — Ты здоров? Хардинг сказал, что ты пропустил вчерашний ужин...

— Я просто не был голоден, — коротко ответил Грэгори, усаживаясь за стол рядом с Викторией. Служанка Агнес, которая всё это время занималась чайной посудой у буфета, поспешила переставить тарелки и столовые приборы перед ним.

— Когда пропадает аппетит, это может говорить о болезни, — произнесла герцогиня, тревожно взглянув на сына, а Виктория впервые отметила какие покрасневшие у неё глаза. — Не стоит ли пригласить к нам мистера Уотса?

Грэгори ничего не ответил. Он решительно потянулся к блюду с копчёной рыбой и принялся накладывать себе на тарелку, всем видом показывая, что не намерен говорить о враче.

Герцогиня некотороевремя молча наблюдала за ним.

— Грэгори, дорогой, — наконец произнесла она тихо, — ты слишком налегаешь на копчёное. Это вредно для пищеварения. Ты ведь помнишь, что у твоего отца были проблемы с желчью…

— У моего плохого пищеварения, матушка, — перебил её Грэгори, — совсем другая причина.

Герцогиня вздрогнула, губы её сжались.

— Я просто... я только хотела... — Она дрожащими пальцами обхватила чашку и закончила совсем тихо: — Прости меня.

Виктория почувствовала себя настолько неуютно, что проглоченный кусочек тоста встал в горле комом. Она даже закашлялась, потянулась за стаканом с водой, и в этот момент вдовствующая герцогиня неожиданно пододвинула к ней вторую чашку с отваром. Хорошо знакомая Виктории зеленоватая жидкость качнулась, едва не перелившись через край.

— Выпейте, милая. Овсяные отруби хороши и для горла, и для желудка.

— Мама, не подсовывайте герцогине свою… жижу, — с отвращением бросил Грэгори.

Затравленный взгляд свекрови будто что-то надломил внутри. Виктория взяла изящную чашку, пробормотала слова благодарности и осторожно поднесла напиток к губам. Вкус оказался именно таким, как и ожидалось: пресным, с неприятным травянистым оттенком. Что это было, Виктория так и не поняла. Шпинат?...