Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 157

— Боже правый! – вырвалось у мадам де Воваллон.

— У него ничего не получится, – вдруг прошептал Меривейлу Давенант. – Сен-Вир отлично держит себя в руках.

— Посмотри на его жену, – возразил Меривейл.

Герцог щелчком сбросил с рукава крупинку табака.

— Я не стану утомлять вам рассказом о том, как моей героине удалось спастись. В этой пьесе участвовал еще один актер, который помчался по пятам похитителя. Они оба спаслись, хотя Каин успел прострелить ему плечо. Не могу точно сказать, в кого он целился.

Сен-Вир дернулся в кресле и опять затих.

— И откуда только берутся такие негодяи! – ахнула де Шателе.

— Рана была серьезной и заставила беглецов искать убежища в маленьком постоялом дворе неподалеку от Гавра. К счастью, опекун моей героини успел их найти за два часа до того, как туда заявился неутомимый Каин.

— Значит, он-таки их отыскал? – спросил де Салли.

— Ну, разумеется, – улыбнулся герцог. – Он разыскал этот постоялый двор, но обнаружил, что судьба опять сыграла с ним злую шутку. Заявив, что игра еще не закончена, он был вынужден… удалиться.

— Злодей! – рявкнул Конде и посмотрел на мадам де Сен-Вир, которая вся скорчилась в кресле. Затем опять перевел взгляд на герцога.

— Именно, принц, – непринужденно подтвердил Эвон. – А теперь давайте вернемся в Париж, где опекун моей героини представил ее в высшем свете. Помолчи, Арман, – я скоро закончу. Она произвела фурор, потому что была не обычной дебютанткой. Иногда она казалась ребенком, но была наделена мудростью и силой духа. Я мог бы говорить о ней часами, но скажу только, что она шаловлива, весела, откровенна и очень красива.

— И верна, – добавил Конде.

Герцог кивнул.

— Да, принц, у нее преданное сердечко – кому это знать, если не мне. Короче: в Париже начали замечать сходство между ней и Каином. Вот тогда он, наверно, действительно перепугался. Но однажды девочка услышала, что ее считают незаконнорожденной дочерью Каина. – Он помолчал. – Господа, она любила человека, который стал ее опекуном. У него была прескверная репутация, но в ее глазах он был средоточием всех достоинств. Она звала его «монсеньор».

Сен-Вир закусил нижнюю губу, но сидел, не шевелясь, и история, рассказанная герцогом, казалось, мало его интересовала. Многие бросали на него потрясенные взгляды, но он, казалось, их не замечал. Стоявший в дверях Руперт ласково поглаживал эфес своей шпаги.

— Когда девочка узнала, что о ней говорят, она отправилась домой к Каину и спросила, правда ли, что она его незаконнорожденная дочь.

— Да? И что же?! – воскликнул Конде.

— Он решил, что судьба ему, наконец, улыбнулась, и сказал девочке, что это правда. – Арман вскочил на ноги, но герцог жестом остановил его. – Он стал грозить, что объявит ее своей незаконнорожденной дочерью и любовницей опекуна. Он сказал ей – не забывайте, он ее отец, господа, – что сделает это, чтобы опозорить ее опекуна в глазах высшего общества за то, что тот посмел ввести в свет, как равную, свою плебейку-любовницу.

Мадам де Сен-Вир выпрямилась в кресле и сидела, вцепившись в его ручки. Ее губы беззвучно шевелились. Она явно впервые узнала о последних подвигах своего мужа.

— Ну какой же подлец! – крикнул Лавулер.

— Подождите минуту, дорогой Лавулер. Одновременно он обещал девочке молчать, если она исчезнет и никогда больше не появится в свете. – Глаза герцога сверкали сталью, в голосе звучал лед. – Я уже сказал вам, господа, что она любит своего опекуна. Покинуть его и вернуться к прежней убогой жизни после того, как она только что вкусила счастье, было для нее хуже смерти.