На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 16

Боже, мы ведь совсем забыли о сестре! Тихо ойкнув, я первой бросилась в комнату. Вика сидела в постели, сжавшись в комок, закрыв уши руками, и тихо скулила.

— Вик, Викуша, все хорошо! — я обняла сестру и прижала ее к себе. — Слышишь, все хорошо!

Степа вошел следом и опустился на свою кровать, то и дело прикасаясь к шее и болезненно морщась.

— Я боюсь его, — прошептала Вика, вскинув на меня глаза, полные ужаса и боли. — Он не человек, даже не животное! Он… Он… Он…

— Тише, тише, тише… — я погладила ее по голове. — Успокойся, все уже позади. Завтра, нет, уже сегодня, — кинув взгляд на часы, поправилась я, — мы уедем и забудем обо всем этом как о страшном сне.

— Он пришел ночью, — продолжила Вика, словно не слыша меня. Ее глаза стали стеклянными, она смотрела в одну точку и говорила так, словно пересказывала действия, происходящие на видимом только ей одной экране. — Я спала, а он пришел. Мама, как всегда, спала пьяной и ничего не слышала. Степки не было дома. Я проснулась от того, что он дотронулся до меня. Я сначала даже не испугалась, ведь он алкаш! Разве он смог бы причинить мне вред? Он же на ногах еле держался! Я крикнула на него, оттолкнула, а он все сюсюкал, называл меня куколкой, деткой, а потом начал бить. Я вдруг поняла, что не справлюсь с ним, стала кричать, пыталась выбежать в коридор, разбудить маму, но не смогла. Он разозлился, начал кричать на меня, бить и… И это было ужасно.

Вика опустила голову, спрятала лицо в ладони и тихо заплакала. Она плакала так отчаянно, что у меня сердце разрывалось на части, хотелось взять хоть капельку ее боли себе. Было страшно представить, что она пережила. Теперь я представляла себе это очень хорошо.

Взглянув на Степу, я испугалась. Его лицо было белее мела, глаза горели недобрым огнем.

— Эй, ты чего?

— Она никогда не рассказывала об этом, — судорожно сглотнув, ответил брат. — Я сам обо всем догадался и спросил об этом, и она подтвердила. И все. А он… Он… Я УБЬЮ ЕГО!!! — взревел брат и бросился вон из комнаты. Я едва успела преградить ему путь.

— Пусти!

— Нет! Я не хочу, чтобы ты из-за этого подлеца сел в тюрьму! Оставь, он все равно рано или поздно загнется под каким-нибудь забором!

— Как папа… — всхлипнула Вика. — Папа тоже пил, но с ним было лучше…

Степа послушался меня и вернулся на свое место. На его лбу быстро-быстро билась тоненькая жилка. Он вытащил сигареты и закурил прямо в доме. Я обняла Вику и прижала ее к себе.

— На следующий день я хотела рассказать все маме, — продолжила Вика. Она не понимала, что не нужно сейчас ничего рассказывать, и просто хотела выговориться. Слова лились из нее, как гной из давнего нарыва. Такой нарыв, видимо, был у нее в душе. А я боялась. Боялась, что не смогу удержать Степку и случится непоправимое.

— Но мама ничего и слушать не хотела, — всхлипнула сестра, тесно прижимаясь ко мне и цепляясь руками за свитер. — Я весь день находилась как во сне, а ночью сбежала и спала в сарае. Но он и там меня нашел. Мое бегство разозлило его, и он был еще жестче. Он ушел, а я еще долго не могла прийти в себя. А потом поняла, что не хочу жить. Вернулась в дом, взяла нож, спряталась в гараже и… Если б Степка не нашел меня, больше бы не было этих мучений!!!

У сестры была самая настоящая истерика, и мы не знали, как успокоить ее. Вдвоем со Степой мы держали бьющуюся в рыданиях Вику, как заведенные, повторяя, что все будет хорошо. Потом брат вспомнил об успокаивающих лекарствах и бросился за таблеткой. Вскоре Вика затихла.