Мое имя Морган - Софи Китч Страница 17

Я была почти уверена, что ему нет до этого дела, но он уставился на меня так, будто я призналась в отравлении его еды.

— Так это твоя работа? Птица принадлежала мне! Ах ты, проклятая драная кошка!

Утер схватил меня повыше локтя, приподнял над полом и ударил в челюсть, да так сильно, что мне показалось, что она сломалась. Я в полуобмороке рухнула на пол, чувствуя привкус крови во рту. Перед глазами поплыли морские звезды. На языке перекатывалась пара зубов, они постукивали, как окровавленные жемчужины. Я замерла, пытаясь найти утешение в холоде твердых каменных плит, но Утер вздернул меня на ноги и занес руку для нового удара.

– Немедленно прекрати!

Матушка выскочила ниоткуда и повисла у него на руке, заставив отпустить меня. Съежившись на полу в ожидании, когда перед глазами прояснится, я увидела на ее щеках старый румянец, а в глазах – стальной отблеск.

— Она – ребенок, а ты – король. Никогда бы не подумала, что ты можешь пасть так низко.

Утер остановился, его грудь вздымалась от кипевшей внутри нерастраченной жестокости.

— Твоя дочь должна мне подчиняться. Если она не хочет делать это добровольно, ее придется заставить. Я оставляю за собой право…

— Как ты и сказал, мой лорд, она – моя дочь, и ты избавишь ее от грубого обращения из любви, которую ко мне питаешь. И это ведь неделя нашей свадьбы! Какой стыд!

— Моя госпожа, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – никто не будет указывать мне, как вести себя в собственном королевстве, и уж тем паче в собственном доме. Твоя семья уже попадала в неприятности, отказываясь выполнять мои требования.

Я поморщилась, но матушка стояла с прямой спиной, как лучник, с гордо вздернутым подбородком, всем своим видом противостоя недовольству Утера. Она спокойно, величественно возложила ладонь на живот, поверх младенца, обещанного колдуном и небесами. Король нетерпеливо вздохнул.

— Не допусти ошибки, – продолжил он уже не так резко. – Ты – моя жена, моя королева, и в пределах своих законных, данных Богом прав я могу окоротить и тебя, и любую из выводка твоих дочерей. Либо научи ее вести себя, либо помоги мне…

Не договорив, он яростно взмахнул мантией и с грохотом зашагал прочь по коридору. Матушка метнулась ко мне, подняла, усадила на подоконник и принялась мягко поворачивать мою голову, разглядывая лицо.

— Всеблагий Господь, что он с тобой сделал?

Челюсть и скула у меня пульсировали под ее нежными пальцами, отпечаток королевской длани на мягкой плоти уже начал набухать.

— Морган, дорогое мое дитя. Это я виновата в твоем гневливом нраве. Наша кровь предает нас, когда начинает бунтовать, и этот огонь нелегко загасить…

Она оборвала себя на полуслове, провела большим пальцем под каждым моим глазом и не нашла слез. Я ожидала, что вот-вот найду утешение в ее объятиях, но вместо этого матушка взяла меня за плечи и устремила на меня взгляд своих добрых серых глаз.

— Ты должна опасаться короля и избегать его ярости. Я не всегда смогу вот так его остановить.

— Он мне не отец.

Матушка резко встала, разглаживая складки на шелковых свадебных юбках. Вечерний свет лился в окно за моей спиной, превращая золотой цвет в лиловый и подергивая зыбью превосходную отделку ее диадемы.

— Нет, не отец, – устало проговорила она, – но теперь он – мой муж и наш король. Утер Пендрагон – тот, кто будет беречь нас от опасностей, кормить и одевать, нравится тебе это или нет.