Мое имя Морган - Софи Китч Страница 18

Глава 5

Где-то накануне Сретенья матушка отправилась в Тинтагель готовиться к родам, до которых оставался примерно месяц. После дождливой осени Каэрлеона и зимы, проведенной на севере, в замке Утера, вернуться домой было настоящим облегчением. Мы изменились, и теперь уже навсегда, но наш замок по-прежнему стоял, и никакой новый господин, даже такой грозный, как Утер Пендрагон, не мог уничтожить то чувство сопричастности и сродства, которое я испытывала в этих омываемых морем стенах.

— Теперь нас снова будет трое, – размышляла вслух Элейн, кода мы отдыхали в наших покоях в первый мартовский день. – Мне придется выучиться быть Моргаузой, а ты будешь мною, потому что ты больше уже не младшая.

— Лучше уж я буду собой, – возразила я, поднимая со стола позолоченную клеточку. В ней с жадным щебетом порхала между жердочками пара коноплянок с красными шейками. После не заставившей себя долго ждать свадьбы в Кардуэле наша старшая сестра без оглядки ускакала в Лотиан навстречу своей королевской судьбе, оставив этих бедных созданий. – Удивительно, что они так долго протянули в такой крохотной клеточке.

— Только, пожалуйста, не выпускай их, – предупредила Элейн.

Я отнесла клетку на подоконник и насыпала в нее зерен.

— Я ни за что не смогу стать тобой, это точно. Мне все эти правила не запомнить.

— Ну, придется постараться, Морган. Новый малыш будет брать с тебя пример.

Мы еще обсуждали тонкости смены наших ролей, когда ворвавшаяся Гвеннол пронеслась мимо нас, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Все эти годы! – причитала она. – Все эти дети, которым я помогла благополучно появиться на свет! – Она металась вдоль моей незастланной постели, поглаживая туго натянутые простыни. – Я присутствовала на всех родах, а теперь, видите ли, «ей нужна помощница, которая соответствует королевскому достоинству». А ведь это девчонка, которой – сколько там? – лет пятнадцать? Да что она может знать?

Мы обе придвинулись ближе к Гвеннол, когда та, безудержно рыдая, осела на перины. Я подтолкнула Элейн локтем:

— О чем это она?

— Не знаю, – прошептала в ответ сестра.

— Спроси ее. Моргауза спросила бы.

Элейн с сомнением посмотрела на меня, а потом, вытащив из рукава платок, подошла и протянула его нашей няне.

— Гвеннол, что случилось? Что-то с матушкой, она заболела?

— Ох, моя госпожа, это просто я неотесанная такая. У вашей леди-матери начались роды, но она здорова и перенесет их, как всегда, стойко. – Она громко высморкалась в платок. – А я-то, глупая, думала, что буду при ней, как когда вы на свет появлялись.

— А тебе не позволили? – подала голос я.

— В этот раз – нет. Король прислал своих людей, и я должна с этим смириться. – Она встала и затолкала платок куда-то себе в кертл[3]. Не принимайте мои нюни близко к сердцу, деточки. А теперь бегите, позже увидимся.

Уже под утро, лежа без сна в своей кровати, я услышала детский крик, громкий, полный новой жизни, и поняла, что все позади. За окном зарей сиял горизонт, побеждая сопротивление ночи, в ожидании мига, когда свет разметает последние остатки тьмы и взойдет солнце.