Запретная близость - Айя Субботина Страница 176

Этот пофигизм пугает больше, чем ее обычные крики.

Мы поднимаемся на второй этаж.

Главная спальня с огромной кроватью, отделана в темных тонах. Я сглатываю, запрещая себе думать о другой похожей кровати и почти таких же, как здесь, плотных шторах. Понятия не имею, что Руслан сделал с той квартирой, но подозреваю, что он либо уже продал ее, либо просто законсервировал. Не думаю, что он сообщит жене о том, что у него прибавилась недвижимости, даже если они помирились.

Просто надеюсь — хоть теперь это не имеет ко мне никакого отношения — что не приведет туда жену. Никогда.

Надя, словно прочитав мои мысли, подходит к окну и трогает ткань портьер.

— Здесь немного темновато.

Я отодвигаю тяжелую ткань, показывая, что это из-за наполовину закрытых, вмонтированных прямо в окна жалюзи — Руслан как-то рассказывал, что любит спать, когда в комнате полумрак, что ему так вкуснее спится. Надежда просит поднять их до упора, и пока я это делаю, говорит:

— Мы пока не будем здесь жить. Не в ближайшее время.

Мои пальцы дергаются, но я запрещаю себе задавать слишком личные вопросы. Вместо этого выбираю нейтральный.

— Тебе что-то не нравится?

— Нет, все чудесно, — излишне радуется она, как нарочно. — Просто сейчас нам… хорошо в квартире. В нашей старой постели.

Я замираю, чувствуя, как невидимые назойливые молоточки выбивают мои позвонки, надеясь оставить мое тело без опоры.

Она сказала это просто так? Или нарочно подбирала слова?

Зачем?

Я мысленно затыкаю уши и предлагаю посмотреть детскую.

Несмотря ни на что, я вложила в эту комнату всю свою нежность. Это был запредельный уровень цинизма, но я представила как будто делаю ее не для ребенка моего любовника и его жены, а просто для ребенка человека, которого я очень люблю. Выбрала покрытие с едва заметным рисунком облаков на нейтральном бежевом фоне. Экологичный тонкий ковер, приглушенный мягкий свет из нескольких источников. Мебель без лака, из бука. Кроватку с полозьями, чтобы качать малыша, если будут капризничать. Кресло-мешок — большое, для Руслана, чтобы мог сидеть в нем и укачивать ребенка.

А сейчас, пока Надя ходит по комнате, а я не могу даже переступить через порог, чувствую острую невыносимую ревность. И хочу сломать здесь все к чертовой матери.

Но напоминаю себе, что должна быть профи и, врубив последний внутренний резерв, говорю как по заученному:

— Здесь я еще поставила увлажнитель воздуха, как ты просила. Кроватку можно будет переставить ближе к окну — там все максимально герметично, сквозняков точно не будет, и нет направленных солнечных лучей, так что малышу…

Надя разворачивается и выходит, пролетая мимо меня с такой скоростью, словно увидела на стене гигантского паука.

— Закрой, — смотрит на дверь.

— Что-то не так?

— Закрой дверь, Сола! — наконец-то слышу в ее голосе знакомые истеричные нотки. — Нам не нужна эта комната.

— Почему? Если не нравится цвет стен, можем перекрасить. Я вызову маляров — они за день…

— Нам не нужна эта комната, — повторяет по словам, глядя на меня то ли с ненавистью, то ли со злостью. А потом ее голос вдруг ломается, а глаза наполняются слезами, которые моментально переливаются через край и текут по бледным щекам, размазывая тоналку и пудру. — Сейчас не нужна. Господи, мы можем просто… Я хочу на воздух.