Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 183

— Надежда, — кричит Архаров в глубину дома, — накрой еще на одного гостя, пожалуйста.

Анна безвольно идет вслед за ним в столовую, и впервые за много лет вид еды оставляет ее равнодушной. Она слишком потрясена, чтобы радоваться гречке с котлетами и квашеной капусте.

— Можно я?.. — не дожидаясь ответа, она залпом выпивает стакан компота.

Красавица Надежда приветливо улыбается ей, ставит на стол еще одну тарелку.

— Хотите сайки с изюмом? — предлагает она. — Свежие.

Анна не хочет, но упрямо кивает. Спохватывается, благодарит Надежду, садится за стол и повторяет свой вопрос:

— Вы перевели Лыкова на Шпалерную из-за липового свидетеля, который показал на художника Полозова?

— Отчасти, — склонив голову набок, он смотрит, как она крутит в руках вилку, и от такого внимания та падает с глухим стуком на скатерть.

— Простите, — невежливо такдурно вести себя за ужином. — А еще почему?

— В основном, потому что он втянут в эти махинации вас, — спокойно говорит Архаров. — Анна Владимировна, как бы это сказать… у вас несколько сбит нравственный компас. Не хотелось бы, чтобы с самого начала вы учились обходить законы — с этим у вас и без того слишком хорошо. Полагаю, что Медников подойдет нашему отделу лучше. По крайней мере, он похож на человека, уважающего правила.

Она обдумывает услышанное, опустив глаза на тарелку.

— Стало быть, у Бориса Борисовича действительно есть веские причины злиться на меня, — заключает расстроенно. — Александр Дмитриевич, вы не можете убирать от меня каждого, кто способен сбить меня с пути истинного.

— А помнится, вы иначе рассуждали, когда доказывали Григорию Сергеевичу, что нельзя вертеть законом, как дышлом.

— А Прохоров вам каждое мое слово докладывает?

— А как вы думаете?

Анна вздыхает. Этот разговор трудный, а она так растеряна. Чтобы сосредоточиться, она все-таки берется за гречку. Еда, по крайней мере, достаточно надежный союзник, чтобы не ждать от нее подвоха.

— Так что же теперь?

— Полагаю, Борис Борисович получит свою повышение… Где-нибудь в Саратове или Нижнем Новгороде.

— На что же он рассчитывал?

— На то, что вы поступите, как и все остальные поднадзорные. Не осмелитесь жаловаться на полицейского, а тупо выполните все, что он велит. Мы привыкаем запугивать людей.

Это «мы» удручает ее, и Анна притихает, не чувствуя вкуса еды. Надежда приносит чай и сайки, густо посыпанные маком. Но даже они не утешают.

— Александр Дмитриевич, — произносит Анна тихо, — но ведь ваш Прохоров ничем не лучше Лыкова. Он и про дворника знал, и сам сомнительных методов не чурается. Так отчего же такая избирательность?

— Оттого, что я тоже живой человек? — предполагает он мягко. — Мне кажется, я вам уже сообщал об этом.

Анна снова с ужасом ощущает, как жар затапливает ее лицо, и все это настолько унизительно, что ей не хочется и секунды больше испытывать такие гадкие ощущения. Ей не нужны ни его прикосновения, ни его намеки, ни сомнительные признания в темноте вагона, а значит, пора с этим что-то делать.

— Александр Дмитриевич, — говорит она резко и решительно, — я не намерена становиться вашей любовницей.

И на крохотную долю секунду замираетв воздухе, как канатоходец в кульбите. Что, если она неверно поняла его? Что, если слишком самонадеянна?

— Спасибо, — к счастью, он откликается быстро и как будто бы даже с облегчением. — Это прекрасное решение.