Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 184

Она резко вскидывает голову. Он издевается, что ли? Намерен оскорбить?

Но Архаров смертельно серьезен. Откинувшись на спинку стула, он смотрит на нее пронзительно и грустно.

— Вы окажете мне огромную услугу, — произносит он мягко, — если удержите нас от падения.

Нет, это не издевка и не оскорбление. Это нечто совсем иное.

— Действительно, — Анна устало трет виски. В голове что-то тикает и щелкает, и мешает как следует думать. — Вы сказали, что не стали бы забрасывать невод. Потому что…

— Потому что связь с вами разрушит мою жизнь, — заключает он горько. — Вам знакомо чувство, когда смотришь прямо в дуло револьвера и все равно двигаешься прямо на него?

Анна смеется, вспоминая все сразу: и свое первое дело с Раевским, и свою первую ночь с ним же. Этот отчаянный фатализм она может понять, как никто другой.

— И все же, — нервически восклицает она, даже не пытаясь успокоиться. Сердце колотится быстро, колко, — вам не следовало обременять меня своими желаниями. Вам следовало молчать о них и дальше.

— Следовало, — соглашается он безучастно. — Но с вами я совершаю ошибку за ошибкой.

Она молчит, смотрит на гаснущие искорки в серых дождливых глазах. В упавшей тишине слышно, как в дымоходе завывает вьюга. Как же их занесло в такие дебри? И как они смеют быть так откровенны друг с другом?

И все же Анна признает: называть вещи своими именами куда безопаснее, чем блуждать в потемках и догадках. За цинизмом хотя бы можно укрыться, если ничего другого им не осталось.

И тут новая мысль пронзает ее, как молнией.

— Александр Дмитриевич, — зовет она, и волнение закручивается в животе спиралями. — Вы же понимаете, как просто мне теперь вас уничтожить? Всего-то и нужно, что лечь в вашу постель.

Искры в дожде вспыхивают с новой силой, когда он улыбается с причудливой смесью веселья и раздражения.

— На что же вы поставите? На свободу или месть?

Она бы тоже улыбнулась — но губы сводит, и выходит какая-то гримаса. Представив себе, как выглядит со стороны, Анна теряет свою браваду и тут же находит новое объяснение архаровскому безумию.

— Вы уж извините, Александр Дмитриевич, но ведь я видела себя в зеркале. Жалкое зрелище. Вы не меня хотите — вас просто притягивает к себе опасность. Мы с вами одного поля ягоды, не зря ваш брат сетовал, мол вы предпочитаете ловить пули в подворотнях, а не в кабинетах штаны просиживать.

— Вы уж определитесь, сорвиголова я или автоматон, — предлагает он иронически.

— А еще вы говорили, — припоминает она, — что не пускаете поднадзорных на свою кухню и в свою постель.

— Вам так нравится ощущать свою власть?

— Определенно, — Анна встает, — хорошего вам вечера. Полагаю, вы знаете, что завтра меня в конторе не будет.

Улыбка тает на его губах, сменяясь холодным напряжением.

— Анна Владимировна, — он тоже встает. — Григорий Сергеевич завтра подробно объяснит, как вести себя в странноприимном доме. Я вас очень прошу не отступать от его распоряжений.

— Кажется, — в тон ему замечает она, — я первая заинтересована в своем благополучии. Так что не извольте тревожиться — выполню все, как полагается.

***

Анне снится долгий и яркий сон, полный Раевского, его объятий и поцелуев. Она летает от стыдливости к страсти, от страха к счастью, и это так долго, мучительно, безнадежно, что она просыпается вся в слезах.