Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 186

— Я сейфы вскрывала. Механик.

Это производитвпечатление. Анне кажется, будто ее насквозь видят, все ее секреты, страхи и мысли. Она так напугана, что и не понимает теперь: как только согласилась.

— А я Аграфена Спиридоновна. Будешь меня слушаться — не пропадешь.

— Я буду, — обещает Анна.

Ей так холодно, что не простудиться бы. Хоть и обмоталась проеденным молью платком крест накрест под пальто, а все равно поколачивает. Зубы стучат друг о друга.

— А теперь ступай за мной, — велит грымза, закрывая гроссбух и запирая его на ключ в большой железный ящик.

— В столовую? — с фальшивой надеждой интересуется Анна.

— В часовенку для начала, — строго отвечает Аграфена. — Исповедуешься, в грехах своих покаешься, да отпущение грехов, авось, получишь.

— На голодный желудок? — плаксиво тянет Анна.

— Сначала душа, потом — плоть, — наставляет ее Аграфена.

Узким коридором они попадают сначала в столовую, запахи тут настолько нетерпимые, — немытых тел, переваренного гороха, табака, — что тошнота подкатывает к горлу. На них оборачиваются, провожают их взглядами, кто с жалостью, кто с насмешливым пониманием, кто со страхом. Анна встречается с Жаннет глазами. Та чиркает пальцем по шее и подмигивает ободряюще.

Аграфена ведет Анну быстро и неумолимо, не позволяя замедлить шаг, поторапливает:

— Иди, иди. Успеешь насытиться, когда душа чиста станет.

Прохоров накормил ее досыта, и все эти сентенции вызывают лишь слабый протест человека, который на своей шкуре познал: нет ничего страшнее голода.

Когда они выходят в просторный внутренний двор, куда почти не попадает солнце, Анна замечает тихонько:

— Должно быть, у вашего батюшки ни минуты покоя. Вон сколько страждущих… Неужели о душе каждого беспокоитесь?

— По силам своим, — безо всякого смирения цедит Аграфена.

Часовенка небольшая, слепая, с крошечной главкой-луковкой и железной дверью, перед которой следует низко поклониться, чтобы попасть внутрь.

Анна исправно крестится и не может вспомнить, когда же в последний раз приходил в гости к богу.

Жаль, что благодать здесь не живет — это место ощущается как ловушка, тюрьма.

И будто мало темной тесноты, двери за спиной с отчаянным скрипом затворяются, совершенно отрезая ее от мира.

Конец первой части