Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос Страница 195

При мысли о Джорджии у меня заныло в груди, и я прижал руку к сердцу, словно оно болело физически. Оно и болело. Я скучал по всему, что было связано с Джорджией. Не только по ее телу, нежным рукам и улыбке. Я скучал по нашим разговорам, даже по нашим спорам. Я скучал по тому, как ее голос наполнялся волнением, когда она мне рассказывала о работе с благотворительным фондом. По тому, как свет вернулся в ее глаза, когда она превозмогла боль и начала заново строить свою жизнь.

Я хотел разделить с нею жизнь. Хотел даже больше, чем контрактов на две следующие книги.

Эдриен перезвонила.

Я снова сбросил звонок.

Сестра была рядом со мной, когда я собирал свои вещи в маленькой спальне в Грантем-коттедже. Мы улетели в Нью-Йорк одним рейсом, но я мало что помню. Тот день прошел как в тумане. Разбитое сердце. Ненависть к себе. Звон крови в ушах. Несмотря на все старания Эдриен проводить меня до дома, мы расстались в аэропорту, и с тех пор я закрылся в своей квартире, упорно игнорируя весь остальной мир.

К сожалению, мир не игнорировал меня.

На экране снова высветилось имя Эдриен, и меня охватила тревога. А вдруг у нее что-то случилось? Я провел пальцем по экрану, принимая звонок, который автоматически переключился на беспроводные наушники.

— С мамой все хорошо? — спросил я.

После долгого бездействия мой голос хрипел и сипел. Я уже очень давно ни с кем не говорил.

— Все хорошо, — ответила она.

— С детьми?

— Все хорошо. А теперь ты…

— С Мейсоном?

— Все хорошо, — повторила она в третий раз и вздохнула. — У всех все хорошо. Кроме тебя, Ной.

Я оборвал разговор и вернулся к компьютеру. Изображения, приложенные к письму, были темными и зернистыми — четко отсканированные копии оригинальных документов. На их получение у меня ушло ровно шесть дней.

Эдриен позвонила еще раз.

Почему, черт возьми, меня не оставят в покое? Мужчина, зализывающий сердечные раны, — не самое приятное зрелище.

— Что? — рявкнул я, принимая звонок. И еле сдержался, чтобы не вышвырнуть телефон в окно.

— Открой мне дверь, балбес, — сказала она и отключилась.

Я побарабанил пальцами по столу. Мне так хотелось оказаться совсем в другом месте, совсем за другим столом. За старинным полированным столом из вишневого дерева, а не из современного закаленного стекла. За две с половиной тысячи километров от Нью-Йорка, на высоте в почти три тысячи метров. Я сделал глубокий вдох, поднялся на ноги, подошел к входной двери и распахнул ее настежь.

На пороге стояла Эдриен — в пальто, застегнутом на все пуговицы. В одной руке — телефон, в другой — подставка с двумя большими бумажными стаканами с кофе. Она протиснулась мимо меня в прихожую. Ее губы двигались, но я не слышал ни слова.

Я сорвал с головы наушники и оставил их болтаться на шее.

— …Убедиться, что ты живой! — уловил я конец ее фразы.

— Я живой.

— Я уж вижу. Я стучала не меньше десяти минут, Ной. — Она выгнула бровь.

— Извини. Наушники с шумоподавлением. — Я указал на гарнитуру на шее и прошел обратно в кабинет. — Я как раз занимаюсь исследованиями.

— По-моему, ты занимаешься тем, что купаешься в своих страданиях, — возразила Эдриен, следуя за мной. — Ого! Я думала, что книга Стантон закончена. — Она указала на россыпь книг Скарлетт Стантон на журнальном столике рядом с диваном.