Бернаут - Виктория Побединская Страница 2

Глава 1. Наш первый поцелуй

Две недели назад

Кто бы мог подумать, что эта долгая история начнется всего лишь с ботинок для гольфа, которые я случайно обнаружила под кроватью мистера Моралеса, когда убирала комнату? Обычно постояльцы дома престарелых подобных вещей не хранят: правилами запрещается, и, будь я хоть чуточку умнее, я бы задвинула их назад, за пыльную коробку, или, следуя инструкции, заявила о нарушении правил проживания, но Бог мозгов явно мне недодал.

Именно эти ботинки и послужили причиной драки. Потому что были украдены. Мистером Салазаром, восьмидесятитрехлетним бывшим пехотинцем. Пропажу обнаружили сразу двое: сам мистер Моралес и старшая медсестра, чернокожая Рита, наводящая ужас на всех постояльцев дома престарелых одним своим видом.

Если вы никогда не видели, как могут подраться двое пенсионеров, один из которых привязан к стойке с капельницей, и двухсотдвадцатифунтовая медсестра, то вы жизни не нюхали, скажу я вам.

— Прости, Джеки, но ты же понимаешь, что кто-то должен понести наказание. А у тебя ни медицинского образования, ни семьи, ни детей, да и срок договора уже истек.

Я повесила на плечо сумку с небрежно засунутым внутрь халатом, который мне больше не понадобится, толкнула дверь и вышла на улицу. Прикрыв рукой глаза, стянула сумку с плеча и по привычке кинула ее на единственное место, не тронутое закатным калифорнийским солнцем, но она с глухим стуком упала на пыльную землю.

— Они что, еще и лавку передвинули?!

С тех пор как я устроилась сюда, этот закуток успел мне полюбиться: здесь можно было хоть на десять минут перерыва скрыться от запаха сигарет, что вечно тайком, словно школьник, курил мистер Моралес, от зеленых волос миссис Мэйпл и хлюпающего, булькающего кашля новенького старичка, имя которого я все время забывала. Они были как дети. А теперь мне придется отдать их на усыновление кому-то еще…

Я наклонилась, отряхнула от пыли сумку и уселась в тень, прикрыв глаза. По руке, все еще сжимающей телефон, прошла вибрация.

— Джекс?

Голос мамы тонул в шуме дороги и сигналах автомобилей. Вероятнее всего, она возвращалась домой из отеля «Марриотт», в котором вот уже два года работала уборщицей. Обычно мама звонила мне по двум причинам – чтобы пожаловаться или чтобы попросить денег. Иногда по обеим сразу. Поэтому, пока она не начала развивать один из двух возможных сценариев, я произнесла:

— Меня уволили.

На том конце повисла тишина. Думаю, любая другая мать спросила бы, что случилось, может, даже предложила бы помочь, но это был не совсем наш вариант, поэтому я пояснила сама:

— На нашу смену поступила жалоба. А Дороти работает на двадцать пять лет дольше меня, так что нетрудно догадаться, на кого из нас двоих пал жезл правосудия.