По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 20

Я запихиваю гаджет в рюкзак, открываю тетрадь и начинаю списывать с экрана. В памяти, впрочем, не откладывается ровным счетом ничего, потому что перед глазами стоит образ улыбающейся Мэй. Ручка замирает над страницей. Интересно, на каком она сейчас уроке? Какому парню посчастливилось оказаться ее соседом по парте? Виделась ли она с Лицегрызом? Не сожрал ли он ей половину лица? Я барабаню ручкой по тетради. Что она в нем нашла? Неужели ей нравятся такие парни? Впрочем, не мне судить.

Боковым зрением ловлю Таву – соседка по парте внимательно смотрит на экран. Вспоминаю, как Джонни говорил, что она с подружками приходит поболеть на наши матчи. Интересно, есть ли кто-то, кто завидует тому, что я сижу рядом с ней, как я завидую соседу Мэй? Мы с Тавой учимся вместе с седьмого класса и ни разу нормально не разговаривали. Она определенно красива. Яркая, солнечная. Всегда улыбается. Блеск на губах, сияющие каштановые волосы до плеч. Интересно, как бы она смотрелась с хвостиком, как у Мэй. На самом деле она – полная противоположность Мэй: высокая, спортивная, наверное волейболистка. В зеленых глазах – чистая энергия. Вот только они не говорят мне ровным счетом ничего. А в глазах Мэй – целый мир, который мне только предстоит открыть. У Тавы – веснушки на руках. У Мэй – нет ни одной.

Тава поворачивается и случайно задевает меня ногой под столом.

— Ой, прости, – шепчет она.

Я снова ловлю ее взгляд. Все еще ничего.

Ломакс пишет уравнение, которое я должен знать, но у меня внутри свои химические реакции. Из-за Мэй.

Я дергаю ногой под столом, стараясь не поддаваться этой «мэйфории», но фантазии мчатся вперед, перепрыгивая через все «а если», и мысленно я уже целую ее в первый раз. В каком-нибудь безумно крутом месте. Свет приглушенный, но мы не в полной тьме – я хочу видеть ее лицо. Точно не хочется банальщины вроде Золотых Ворот[7] или Мьюир-Вудс[8]. Лучше куда-нибудь… на Майл-Рок-Бич![9] Точно! Поплыть на сапе к скале, чтобы любоваться оттуда закатом. Обязательно нужно взять с собой плед – не хотелось бы, чтобы в такой момент мы дрожали от холода, а губы Мэй онемели настолько, что потеряли чувствительность.

— До завтра.

Тава улыбается, подхватывает рюкзак и уходит. Я моргаю. Урок уже кончился. А я провел его, целуясь с Мэй в своих фантазиях.

* * *

— Ну что? – Тетя Одри вонзает вилку в стоящую перед ней пахлаву. Я двигаю стул ближе к столику, чтобы не мешать прохожим за спиной.

Желудок яростно урчит. Подтягиваю тарелку к себе.

— С мотоциклом все по плану? – интересуется она и продолжает жевать.

— Конечно. У меня вообще все всегда идет по плану, – отзываюсь я, набрасываясь на пахлаву.

В сознании проносится вожделенный мотоцикл. Он точно будет моим.

— Не передумал? – настаивает тетя. Наклонив голову, она поигрывает бровями.

— Нет.

Если только Мэй не бросит своего парня. Тогда можно было бы и задуматься.

Ее плечи опускаются, она тянет тарелку к себе и берет последний кусочек моей любимой пахлавы в заложники.

— Серьезно? Ни симпатичной девчонки на математике, ни сестры друга? Может, у тебя со зрением проблемы?

Я подаюсь вперед, разглядывая десерт, а потом изображаю тот самый пустой взгляд, от которого у Одри обычно начинает дергаться глаз. Ей ни к чему знать, что мысли о Мэй не давали мне покоя весь день. Тетя снова набрасывается на ни в чем не повинную пахлаву.