Учительница строгого режима - Саша Черникова Страница 20

Появился любопытный Даня и оценивающе окинул взглядом свою двоюродную сестру. Его лицо вытянулось.

— Это что ещё? – в его голосе прозвучала не детское удивление, а усталость взрослого человека, который уже сыт по горло чужими проблемами. – И надолго к нам эта Барби?

— На выходные.

— Ну, ура, – безэмоционально пробурчал Даня и хлопнул дверью.

Паника подступила к горлу холодным комом. Я не знал, что делать с семилетними девочками. Мой опыт ограничивался кричащими сводками от Дани: «девчонки – дуры и ябеды». Этот маленький, хрупкий человек в моей прихожей казался мне инопланетным существом, сложным механизмом без инструкции. Я боялся до неё дотронуться, как боятся дотрагиваться до фарфоровых фигурок.

Первый час был адом. Алиса не плакала, просто сидела на краю дивана, подобрав под себя ноги, и молча смотрела в стену. Любое моё предложение – сок, мультики, печенье – она игнорировала, лишь чуть сильнее сжимая ручку своего единорога. Даня сидел у себя и демонстративно громко слушал музыку. Я метался между ними, как недоделанный аниматор, чувствуя себя не в своей тарелке.

Отчаявшись, я поднялся к сыну, который до сих пор увлечённо играл в свой планшет.

— Дань, вручай! Я не знаю, что делать с Алисой.

— Пап, она девчонка. Не хочу с ней играть, – отмахнулся он.

— Я понимаю, но дядя Богдан рассчитывает на меня. А я…

Сам не знаю, чего я ждал и зачем жаловался на своё бессилие Дане, но мне просто необходимо было кому-то высказаться на этот счёт.

И вдруг Даня отложил планшет в сторону и поднялся с кровати.

— Хорошо, пап, я попробую занять её чем-то, – с готовностью пообещал он.

Мы спустились в гостиную, и Даня сел на диван рядом с Алисой.

— Привет, Алиса, давай посмотрим «Холодное сердце»? – он взял пульт от телека.

— Давай, – с интересом ответила она.

— Если только не зальёшь тут всё слезами, – добавил Даниил.

Это было маленькое чудо. Но главное чудо случилось потом. Даня взял на себя роль старшего. Он не делал это с нежностью. Он делал это с видом сурового начальника: «Не тащи сюда это, сломаешь!», «Ешь аккуратнее, крошки повсюду!». Но он делал. Он объяснял ей правила игр, он искал её пропавшую заколку.

А я наблюдал. И постепенно ледяная паника внутри меня начала таять. Чтобы справиться с ними двоими, мне пришлось отпустить вожжи. Пришлось разрешить беспорядок. Мы пекли печенье. Мука была везде: на полу, на столе, на бровях Алисы.

Даня, сосредоточенно вымешивая тесто, учил её, как делать это правильно. Я не лез, просто следил за духовкой и смеялся над их перепачканными лицами, над комковатым тестом, над тем, как Алиса серьёзнейшим образом украшала каждую печенюшку изюмом, выкладывая замысловатые узоры.

Потом мы строили крепость из всего, что было в доме: стульев, подушек, пледов. Даня был главным инженером, Алиса – усердным подсобным рабочим, а я тем, кто подаёт «стройматериалы». И в какой-то момент, передавая ему очередную подушку, я обратил внимание на его лицо.

Он не улыбался. Он был сосредоточен, ответственен, совсем как взрослый. А когда Алиса случайно упала, ударив коленку, Даня бросился её успокаивать.

Моего сердца будто коснулась рука. Оно сжалось от боли и нежности одновременно. Я видел не монстра, не хулигана. Я видел своего сына. Человека, который может быть терпеливым, который может защищать того, кто слабее.