Птица, лишенная голоса - Рукие Идели Страница 201

— Иногда любовь… – начала я.

Мы одновременно вздохнули.

— Любовь иногда – это броситься навстречу смерти, это ходить босиком, несмотря на то, что после такой прогулки заболеешь и умрешь, но все равно продолжать. Разве не так? Разве иногда любовь не стоит этого, Омер?

— Действительно, разве она не стоит этого, маленькая птичка? – сказал он так, словно верил в это всем сердцем. – Не важно, как сильно потом тебе будет плохо, все, что касается любви, стоит того, чтобы прожить ее. Можно отдать свою жизнь всего за пару секунд любви и все же не жалеть о своем выборе.

Я сглотнула.

— Но… – начал он, и я поняла, что сейчас он скажет что-то плохое, но Омер остановился.

Возможно, он хотел сказать: «Никогда не влюбляйся», но не смог. Даже если твоя любовь причиняет боль, ты должна знать: «За любовь нужно умереть, тогда это и будет любовью»[65].

Какое-то время мы просто молчали и сидели рядом, пока наши слезы не прекратились. Я отошла от него и пересела на другое место. Когда наши взгляды устремились на дверь напротив, я поняла, о чем он сейчас думал. Он думал о своей жене, о радостных временах и, возможно, о своем неродившемся ребенке. Я делила с ним это молчание. Однако если мое молчание было вызвано горечью в груди, то молчание Омера казалось лавиной, обрушивающейся с огромной высоты.

Если бы несколько месяцев назад мне сказали: «Ты будешь жить в одном доме с людьми, которых никогда раньше не видела, и делить с ними общую боль», я бы ни за что не поверила. Хоть в то время быть в одиночестве казалось мне тяжким испытанием, я была готова встретить одиночество, словно старого друга. Поэтому ситуация, в которой я оказалась сейчас, казалась невозможной. Не думала, что разломать мой панцирь будет так легко. Как будто жизнь, которую я вела много лет, была лишь подготовкой к нынешней моей жизни. Как будто я всегда нуждалась в них, а они – во мне.

Может, именно это и есть место встречи разбитых сердец?

Дверь открылась. Вошел Каран, сказав с порога:

— Ляль, я уже полчаса жду, когда ты придешь.

Я поднялась с места и, не дав ему одуматься, обняла его. Я не хотела, чтобы судьба Омера постигла и Карана. Между нами еще ничего не было, а я уже боялась потерять его. Справившись с секундным удивлением, он обнял меня в ответ.

— С тобой все в порядке? Ты плакала?

Я не ответила. Я полагала, что, взглянув на Омера, он тут же поймет, о чем мы говорили. Обняв меня крепче, он глубоко вздохнул, уткнувшись в мои волосы.

— Моя красавица…

Я шмыгнула носом:

— Сам ты красавец!

Услышав позади смех Арифа, я подняла голову и перевела на него взгляд.

— Красавец? Это он-то? – спросил Ариф, словно его очень позабавила моя фраза. Каран схватил меня за подбородок и развернул к себе.

— Только не называй меня так при всех, договорились? – с нежностью произнес он. – Особенно когда мы на работе.

— Хорошо, красавец, – ответила я. Он нахмурился.

— Ляль, прошу, – сказал он предупреждающе.

Я пожала плечами. Он не стал продолжать препираться и посмотрел на Омера.

— Они скоро приедут сюда. Ты готов?

— Да, – просто ответил Омер. Из-за слез его голос дрожал. Он встал, чтобы умыться и привести себя в порядок. Тут я поняла, что все еще обнимаю Карана, поэтому тут же отстранилась от него.

Мы же планировали его игнорировать?