Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс Страница 21

Внезапно в мой голос проникли слёзы.

Странно, да? Когда украли — не плакала, а вот сейчас… нахлынуло что-то.

— Стеша.

— Уходи! — явно, всхлипываю.

Он топчется. Переминается с ноги на ногу.

Несколько секунд тишины. Потом я слышу его тяжёлые шаги, удаляющиеся по коридору.

Он ушёл.

Я падаю обратно на подушку. Злость всё ещё бурлит в груди, смешанная с обидой и противной, липкой ревностью. Слёзы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться.

— Ненавижу тебя… и ненавижу себя за то, что всё ещё хочу тебя!

Засыпаю с трудом, промочив всю подушкук слезами.

* * *

Проходит несколько часов. Дом давно затих. Я просыпаюсь посреди ночи. Тело горит. Между ног — горячая, тянущая влажность. Злость никуда не делась, но желание оказалось сильнее.

Всё из-за дурацкого сна.

Продолжение того, что было в конюшне.

Во сне он не ушёл, а поцеловал меня… О, как сладко и горячо, потом раздел меня и усадил сверху со словами: «Не стесняйся, я хочу, чтобы ты объездила меня верхом!»

Боже, как это горячо было во сне.

Я как будто до сих пор чувствую его большой, горячий член глубоко в себе.

Я тихо сажусь на кровати. Одеяло сползает, обнажая грудь. В лунном свете моя кожа выглядит бледной, почти белоснежной. Я широко раздвигаю ноги, опираюсь спиной о изголовье и медленно провожу пальцами вниз.

Сначала легко касаюсь клитора — он уже набухший, горячий, пульсирующий. Я начинаю кружить по нему двумя пальцами, сначала медленно, потом быстрее. Другая рука скользит ниже. Я погружаю в себя два пальца — глубоко, резко.

— Ах… — вырывается у меня тихий, дрожащий стон.

Я начинаю двигать ими — жёстко, почти зло, представляя, что это его пальцы. Но сейчас я злюсь на него, и от этой злости возбуждение только усиливается.

А разрядки всё нет.

Тогда я меняю позу.

Я сажусь удобнее, лицом к изголовью.

Так, будто подо мной он — этот невыносимый муж, Магомед.

Я шире раздвигаю колени и начинаю насаживаться на свои пальцы глубже, быстрее. Большой палец быстро и жадно трёт клитор.

Грудь тяжело вздымается. Я сжимаю одну из них свободной рукой, щиплю сосок, представляя его зубы.

— Чёрт тебя возьми… — шепчу я сквозь стоны. — Почему я всё равно хочу тебя…

В голове звучит его голос.

«Хочешь ещё глубже? Хочешь по-настоящему?»

Тело напрягается всё сильнее.

Волна накатывает резко, почти болезненно. Я прикусываю губу до крови, чтобы не закричать, и кончаю — сильно, долго, сжимаясь вокруг своих пальцев.

Соки текут по руке, по простыне. Ноги дрожат.

Я остаюсь сидеть, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Пальцы всё ещё внутри меня.

Злость никуда не ушла.

Но теперь к ней добавилось ещё одно чувство — тёмное, горячее, почти отчаянное желание, чтобы завтра он пришёл и взял меня так, как я сама себя сейчас брала.

Позволил быть сверху и скакать до самого финала! Отъездить так, чтобы перед глазами потемнело, чтобы из его головы вылетели все мысли о какой-то Салтанат!

Я медленно вытаскиваю пальцы и падаю обратно на подушку.

— Ненавижу тебя, Магомед… — шепчу я в темноту дрожащим голосом.

А потом закрываю глаза и пытаюсь уснуть, хотя знаю — до утра мне уже не заснуть.