Развод. Я хочу стать мамой - Виктория Вишневская Страница 22

— Как же тебе повезло с мужем! Он умеет готовить! — выдыхает она, тянется к тарелке.

Мне хочется встать и закрыть Августу глаза ладонями. Но поздно — он уже заметил её вид.

* * *

Скользит взглядом — и тут же отводит, утыкается в тарелку.

Надо будет поговорить с ней, чтобы не одевалась так вызывающе. И дело не в моей ревности, а в муже: ему-то может быть неловко. Не прятать же ему глаза в собственном доме.

Скажу ей об этом наедине, спокойно. А то ещё обидится, и начнётся.

— Ой, прохладно у вас тут, — она потирает плечи и съёживается, садясь за стол. По её коже бегут мурашки — я слышу, как у себя внутри скриплю зубами.

— Дать тебе халат? — натягиваю улыбку и очень надеюсь, что она согласится.

— Да не, просто отопление вам посильнее бы включить, — хихикает и тут же приступает к еде. Округляет от шока глаза, мечтательно вздыхает и обращается к Августу: — Как вкусно, Август! Не был бы ты занят, я бы за тебя боролась! Эта картошечка… ммм!

Стоит ли говорить, что весь ужин проходит в напряжении? Ложки звякают громче обычного, мы с мужем перекидываемся короткими взглядами, а Лена лепечет, будто всё отлично.

Доедаем быстрее обычного. Моем посуду под её бесконечный рассказ: какие анализы назначили, что завтра утром нужно отвезти её в клинику.

— Мы будем заняты, съездишь на такси, — говорю, ставя тарелку в сушку. Завтра, по плану, мы тоже едем к врачу, но в другую сторону.

— У меня денег нет.

— Оплатим, — киваю. И куда она всё уже дела? Пижаму новую купила, в которой перед нами щеголяет?

Блин, Арина, перестань. Она, наверное, просто не подумала, что нам может быть неловко. Но всё равно поговорю с ней. Тихо. Аккуратно.

Сделать этого не успеваю — сестра убегает первой, в комнату. Мы возвращаемся в нашу спальню и будто обходим тему боком. По моей просьбе включаем фильм — картинки бегут, а я ловлю запах своего мужа, жар его тела и понимаю, как сильно люблю его.

— Любимый, — шепчу и, неожиданно для него, забираюсь сверху. Под ладонями — его горячая, упругая грудь, под коленями — крепкий пресс. Его руки тут же ложатся мне на талию, сильные, уверенные, готовые сорвать с меня халат. — А ты хочешь…

— Хочу, — отвечает без паузы, и у меня вырывается тихий смешок. Наклоняюсь к нему, призывно показывая ему грудь.

— Я не договорила. Ты не хочешь съездить на выходных куда-нибудь?

— С тобой — всё хочу, — улыбается уголками губ, и у меня в груди вспыхивает маленький огонёк.

Я склоняюсь ещё ближе и накрываю его губы своими. Целую медленно, как будто подкручиваю громкость в комнате, где уже и так жарко. Люблю его мучить — сладко, в игре. Он тоже любит, я знаю; пусть считает это маленькой местью за наш прошлый раз.

Чувствую, как его напряжение нарастает и упирается мне в ягодицы — дыхание у нас сбивается в один ритм. Кончиками пальцев веду по его груди, и сама загораюсь от одного только поцелуя и от его нетерпеливых рук.

Халат слетает шуршанием, остаются только мягкие шорты да майка. Я всё целую и целую, а Август уже едва сдерживается — и мне от этой его нетерпеливой нежности становится тепло до дрожи.

Неожиданно дверь распахивается, и я вздрагиваю — такой звук у нас дома совсем не обычный. Потому что живем вдвоем.

Я рефлекторно разрываю поцелуй и выпрямляюсь. На пороге застывает Лена — глаза круглы-е, щёки вспыхнули.