Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 23

Он сам стоял возле него, прислонившись к капоту.

Самодовольный. Уверенный. Невыносимый.

Я развернулась, направившись в противоположную сторону. Каблуки решительно цокали по асфальту, как маленькие выстрелы протеста.

— И куда это мы так вырядились? — его пальцы сомкнулись на моем запястье, разворачивая меня к себе. Глаза опасно потемнели, оглядывая мой образ. — В таком виде опасно ходить вечером! Да и вообще неподобающе …

— А это уже не твоя забота, — я попыталась вырваться, но его хватка стала только крепче. — Я незамужняя женщина. Как хочу, так и хожу. В чем хочу, в том и хожу!

Я видела, как желваки заходили на его лице. Давид с трудом сдерживал ярость — он ненавидел, когда ему перечили. Особенно на публике. Прохожие уже начали оборачиваться на нас.

— Ладно, — он выдохнул, пытаясь говорить спокойно. — Я приехал не ругаться. Хочу поужинать с тобой в нашем любимом ресторане.

— А тебе не кажется, что романтика несколько неуместна в нашей ситуации? — я криво усмехнулась. — Учитывая, что твоя невеста уже обживает наш дом?

— Очень даже уместна, — его голос стал мягче, бархатнее. — Я хочу больше времени проводить с тобой. Тем более, я закрыл глаза на твою работу, хотя это совершенно лишнее — я обеспечиваю тебя всем, что пожелаешь.

"О да, — подумала я. — Жизнь мечты!!!"

— Я желаю свободы!

Чёрные глаза глаза опасно сверкнули:

— Твоя свобода закончилась в тот момент, когда ты ответила на мой первый поцелуй.

Он практически втолкнул меня в машину. В замкнутом пространстве его присутствие стало еще более давящим — каждый раз, когда его рука случайно касалась моей, внутри всё сжималось от смеси злости и раздражения.

Я отодвинулась к окну, максимально увеличивая расстояние между нами, и демонстративно отвернулась, разглядывая вечерний город.

Давид что-то говорил — кажется, про ресторан, про наши "любимые места", но его слова отскакивали от стены молчания, которую я выстроила между нами. Каждый поворот, каждая остановка на светофоре казались бесконечными. Хотелось выскочить из машины и бежать, бежать прочь от этого удушающего ощущения загнанности.

В ресторане все было как раньше — наш любимый столик у окна, свечи, дорогое вино... Давид говорил что-то о том, что этот брак ничего не значит, что он любит только меня, что все наладится...

А я механически ковыряла еду, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Он всегда умел смотреть так, словно заглядывал в самую душу. Раньше от этого взгляда внутри все переворачивалось от страсти. Теперь — от отвращения.

"Скорее бы уже Андрей сделал документы, — думала я, избегая смотреть ему в глаза. — Скорее бы вырваться из этого театра абсурда, где любовь превратилась в издевательство, в пытку."

— Ты меня не слушаешь, meleğim, — его пальцы коснулись моей руки.

Я отдернула ладонь, словно обожглась:

— Нет больше никакого "ангела", Давид. Ты сам обрезал мне крылья.

* * *

Когда мы подъехали к дому, я заметила движение в окне спальни Ясмины — занавеска дрогнула и вернулась на место.

Значит, следит. Ждет. Играет роль ревнивой невесты?

Давид попытался удержать меня за руку, когда я выходила из машины:

— Останься со мной сегодня, я скучал по тебе, meleğim...

— Я устала, — я мягко, но решительно высвободила руку. — Был тяжелый день.

— Катя... — он шагнул ближе. — Не убегай от меня.