Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 23

Я некоторое время лежала на кровати без сил. Затем вскочила, убрала планшет на полку. Меня немного трясло. Наверное, я смогу остановить преступников?

Нет, не так. Я должна это сделать. Спасти пассажиров, и летчиков, и, конечно, Надю.

«А ведь это друзья Артура, – опять подумала я о вчерашних знакомых. – Причем друзья детства! То есть и дурочка Тинка, и Роберт, и Ося, и мерзкий Гога – они Артуру как родные, считай. А Гога-то, Гога! Он, оказывается, главарь в этой шайке-лейке!»

Я теперь видела вчерашнюю вечеринку в новом свете, многое мне стало понятным. Эти люди уже договорились между собой о побеге из страны, о захвате самолета, а в конце лета они от разговоров перейдут к делу, станут всерьез готовиться к угону: достанут оружие, наладят нужные связи…

До их побега четыре с лишним месяца.

Да, а Гога – человек с зависимостями, оказывается. Теперь понятно, почему он показался мне вчера таким… таким больным, что ли.

Когда угоняли самолет, то они все: и Гога, и Тинка, и Ося, и Роберт – вели себя при захвате неадекватно, с неоправданной жестокостью.

Наверное, все-таки придется еще раз встретиться с Артуром и поговорить с ним? Предупредить его, чтобы он не водил дружбу с будущими преступниками.

Звонок в дверь прервал мои размышления. И Севастьяновы, и Бабаня, ну и я тоже всегда носили ключи: звонить в дверь лишний раз, то есть дергать и тревожить соседей, считалось неприличным.

— Кто там? – спросила я, стоя у двери.

— Алена, это я. Откроешь? – услышала я знакомый голос.

Он принадлежал Станиславу Федоровичу Никитину, участковому, капитану милиции. Человеку доброму, порядочному и очень ответственному. Это он мне тут помогал, поддерживал меня во всем…

Он любил меня, и мы с ним уже договорились пожениться этой зимой, поскольку Никитину предстояло разобраться с кое-какими делами.

Он нравился мне внешне, и меня к нему тянуло как женщину, да. Не будь Никитин таким принципиальным, он стал бы в этой моей новой жизни первым мужчиной. Но не получилось, первенство «завоевал» Артур.

Я открыла дверь.

— Привет, Алена, – улыбнулся Никитин, показав железные зубы с одной стороны рта. Он был в форме, в руках держал фуражку и какой-то пакет, а локтем прижимал к себе папку, с которой практически никогда не расставался.

Когда участковый не улыбался, он казался моложе: не было видно этих железных зубов и морщин возле глаз. У Никитина были светлые, почти белые волосы (но не седые) и скульптурная форма затылка. И ясные голубые глаза.

Старушки на лавочке сравнивали Никитина с одним прибалтийским актером.

Проблема была только в одном. Никитину тридцать восемь, а мне девятнадцать. А, нет, еще проблема: он женат, у него имелась почти взрослая дочь. Хотя отношения в его семье давно развалились, они с женой не жили вместе. Развод Никитин собирался оформить в ближайшее время, все к тому шло.

— Можно пройти? – вежливо спросил он.

— Да, конечно! – спохватилась я, впуская его.

— Ты одна? – прошептал он мне на ухо.

— Да, Бабаня ушла, и Севастьяновых нет.

— Повезло, – усмехнулся он. – Я ведь что пришел… Глупо, но… – Он положил папку с фуражкой на стол, достал из пакета стаканчик мороженого, протянул его мне. – Шел, шел… Смотрю, жара. Вот, решил купить тебе мороженое и принести прямо на дом.