Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 24

Неуверенно кивнув, я склонилась над столом.

— А если устанет рука?

— Продолжай писать, – улыбнулась она понимающе и посмотрела на часы на своей руке. – Скажи, когда будешь готова.

Снова посмотрев на листок, я поняла, что белый цвет расплывается, увеличивается. А внутри все, наоборот, сжималось.

Что я буду писать? О чем?

Я и правда не понимала задания.

«Я…» – представила мысленно продолжение, но в голове внезапно все стало пусто. Руки затряслись, и в глазах защипало от слез.

Это должно быть просто.

Должно…

Сделав вдох, я кивнула самой себе, затем сказала: «Я готова».

— Хорошо. Давай начнем. Через три секунды.

«Раз», – произнесла мысленно и сжала ручку. «Два». «Три».

— Приступай, – прозвучало над головой и… моя рука дернулась.

Неуверенно я вывела первую букву «Я…» и продолжила, но уже быстро.

«Я не знаю. Я не. Я. Я. Я. Я грязная. Я грязная. Я грязная. Я. Я. Я. Я грязь. Я ничтожество. Я плохая. Я плохая. Я мерзкая. Я виновная. Я недостойная. Я нечистая. Я плохая. Я плохая. Я дрянь. Я. Я. Я. Я. Я жалкая. Я мерзкая. Я грязь. Я плохая…».

Мои глаза размывало от слез. Я сбилась со строчки и писала где попало, полосуя белый лист, марая его своей ущербностью и пропитывая болью.

«…Я устала. Я одинокая. Я устала. Я устала. Я устала. Я больше не хочу».

— Все. Все, Василиса. Ты справилась, – донесся до меня голос психолога.

К этому моменту я скатилась на пол и сидела у столика, обнажая свою боль.

Она забрала ручку из моей руки и, как всегда, осталась сидеть напротив, чтобы позволить осушить себя.

Взяв предложенные салфетки, я стала вытирать слезы, стыдливо пряча нос, откуда тоже капало. Но я осталась на полу, когда закончила, и снова подтянула ноги к груди.

Снова поднялась тошнота от этих переживаний. И все же я осталась на месте.

— Как ты себя чувствуешь?

Я привыкла говорить ей все, что бы там ни было внутри. Она знала это с моих слов. В этот раз я тоже говорила откровенно.

— Сломленной.

— Почему? С чем это связано?

— Так сильно давит в груди, что сложно дышать. Руки и ноги ватные. Будто не могу пошевелиться.

— А чувства?

— Растерянность. Потому что там много всего.

— Что ярче?

— Усталость.

Я посмотрела на листок и кивнула на него.

— Можете посмотреть. Я не против.

Она согласно кивнула в ответ и подтянула его к себе.

Пробежалась по строчкам бегло и опустила.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас или…

Внезапно изнутри поднялся поток, и я вскочила на ноги.

— Плохо?

Я кивнула, и она схватила из плотного пластика урну и протянула мне.

Меня рвало долго. За это время Елизавета Андреевна успела сходить за медсестрой. Принесла полотенце.

— Все в порядке, это нормально. Из-за стресса может быть что угодно.

Я вытирала лицо, стоя у раковины, когда обе женщины стояли недалеко от меня.

— Тошнит впервые? Может, мне попросить врача пересмотреть препараты и назначить что-то от этого?

— Третий день, – ответила я сдавленно, ощущая себя еще более грязной. Но внезапно заметила острый взгляд психолога.

— Третий? – спросила она странным тоном, который я у нее никогда не слышала.

— Да. Чаще всего ранним утром, так как я встаю на рассвете и без будильни… – я оборвала саму себя и остолбенела.

Воздух вырвался из меня со свистом, а глаза заволокло пеленой плотного тумана.

— О… боже… А-а-а… – закричала я, забившись в угол спиной. – Нет! Нет!