Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 26

— Входите.

Гуди проскальзывает внутрь, оглядывает офис и на мгновение теряется. Она тоже тяжело переживает уход Гаррета. Они были близки, работали вместе десятилетиями. Гуди была его юридическим консультантом по всем сделкам «Лаки Ранч Энтерпрайзес Инкорпорейтед» и разбогатела благодаря этому.

— Это было в сейфе. – Я достаю из сумки фотографию Гаррета и Обри, веселящихся на линейных танцах. – Не то, что я ожидал, но…

— Гаррет был сложным человеком, я знаю. – Гуди закрывает за собой дверь. – Ты в порядке?

Я киваю, сглатывая.

— Да, мэм. Со мной все будет хорошо.

— Как это на тебя похоже. – Она улыбается мягко. – Почему я тебе не верю?

Девяносто девять процентов времени мне нравится жить в маленьком городке. Но прямо сейчас я, черт возьми, ненавижу, как хорошо мы все знаем друг друга. Здесь не скроешь ничего ни от кого. Почему я не могу побыть в покое, как нормальный человек?

— Чем я могу помочь? – удается мне выдавить.

— У меня есть новости.

У меня в животе все переворачивается. Я кладу снимок в сумку и застегиваю ее.

— Хорошие или плохие?

— Посмотрим.

Я не могу прочитать ее выражение лица. В ее глазах светится какое-то странное понимающее выражение.

Я поворачиваюсь, прислоняюсь к столу и скрещиваю руки на груди.

— Ну, давай выкладывай.

— Молли приезжает на ранчо.

В комнате воцаряется такая тишина, что можно услышать, как падает иголка.

Я провожу рукой по лицу.

— Чтобы остаться?

Гуди делает резкий, короткий вдох.

— Я спросила ее об этом, когда она звонила сегодня утром, но она сказала, что хочет «оценить обстановку». Я не уверена, что это значит, но, учитывая, что на кону… да, я думаю, она пробудет на ранчо какое-то время.

Я стискиваю челюсти так сильно, что зубы пронзает боль.

— Черт возьми, что нам с ней делать?

— Думаю, мы что-нибудь придумаем. Она владеет этим местом, так что…

Мое сердце трепещет в груди, как пойманная птица.

— А если она не останется на целый год? Кому тогда достанется траст?

— Гаррет не оставил его тебе, если ты об этом.

— Да я о другом.

Гуди внимательно смотрит на меня.

— У него есть план насчет денег. Поживем – увидим.

— Сколько? Сколько поживем? Городская девочка и дня не продержится. В завещании сказано, что она должна активно управлять ранчо, верно?

— Кэш, – в голосе Гуди слышится предупреждение. – Мне не нужно напоминать тебе, чтобы ты был вежлив, так ведь?

— Вежливость не для меня.

Ее мягкая улыбка возвращается.

— Чушь.

Не могу удержаться от смеха, и тяжесть в груди на мгновение отступает. Может быть, поэтому я выпаливаю:

— Почему, как ты думаешь, Гаррет сказал, что я получу ранчо, если никогда не собирался его мне отдавать?

Гуди задумывается на минуту.

— Не уверена, Кэш. Кто знает, что он имел в виду? Вполне возможно, он действительно хотел, чтобы ранчо досталось тебе, но не думал, что умрет, не успев изменить завещание.

— Может быть. – Но я не верю в это. Затылок зудит от ощущения, что я упускаю какую-то часть головоломки, которую оставил Гаррет.

— В любом случае все наладится. – Гуди хлопает меня по плечу. – Молли приедет завтра, ближе к полудню. Я подготовлю Новый Дом к приезду.

Новым Домом мы называем особняк в 6000 квадратных футов[21], который Гаррет и Обри построили перед разводом. Обри, по слухам, ненавидела жить в старом фермерском доме 1920-х годов, куда Гаррет привез ее после свадьбы, поэтому когда они разбогатели, то построили дом ее мечты.