Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара,Яра Северная Страница 26

Одна из женщин средних лет — оказывается, сестра Тамерлана — рассказывает о нём самом.

— Он всегда был особенным, — говорит она. — Среди братьев — самый сильный, но и самый добрый. Защищал младших, помогал старшим. В армии заслужил медаль за спасение товарища.

Вернулся — сразу стал опорой семье.

Она наклоняется ко мне, понижает голос:

Он мог бы жениться на ком угодно. Девушки из лучших семей — очереди стояли. Но он

отказывал всем. Говорил — не та. Ждал тебя, хоть и не знал, что тебя.

Они говорят долго. Рассказывают о традициях, о том, как живут женщины в их семье — да, есть правила, но есть и уважение. Да, мужчина — глава, но жена — королева в доме. Её слово — закон для детей, её мнение — важно для мужа.

Показывают украшения — золотые, тяжёлые, старинные.

Уговаривают, уговаривают, уговаривают..

Патимат берёт мои руки в свои.

Дочка, я не говорю — соглашайся сразу. Не говорю — люби его сегодня. Говорю — дай

шанс. Узнай его. Узнай нас. А потом решай. Но знай — если войдёшь в эту семью, мы будем беречь тебя, как свою кровь.

Её глаза полны искренности, тепла. И я вдруг чувствую — она не врёт. Они действительно так живут. По этим правилам, традициям, которые кажутся мне дикими, но для них — святы.

Бабушка похлопывает меня по щеке — ласково, по-матерински.

Хорошая девочка. Умная. Вижу по глазам. Ты не испуганная овечка. Ты львица. Такие жёнылучшие. Они рожают сильных сыновей и умных дочерей. Они держат семью, когда мужчины слабеют.

Она поворачивается к Тамерлану, и голос становится строгим:

— А ты, внук, слушай. Эта девушка — не игрушка. Не слуга. Она — дар. Если она останется, ты будешь беречь её. Уважать. Любить. Понял?

Понял, бабушка, — отвечает он тихо, почтительно.

Руку не поднимешь?

Никогда.

Изменять не будешь?

Никогда.

Детям дашь образование, какое она захочет?

Он на мгновение замешкался — видимо, не ожидал такого вопроса. Потом кивает:

Дам.

Хорошо, — бабушка снова поворачивается ко мне. — Видишь? Обещал при старших. Такое

обещание — святое. Нарушит — весь род от него отвернётся.

Женщины встают,

Мы уходим, говорит Патимат.

Оставляем вас. Поговорите. Подумай, дочка. Хорошо подумай.

Бабушка задерживается последней. Наклоняется к моему уху, шепчет по-русски:

Между нами, женщинами. Он хороший. Горячий, да. Упрямый, да. Но сердце чистое. Таких сейчас мало. Не упусти.

Целует меня в макушку и, опираясь на палку, выходит следом за остальными.

Дверь закрывается.

Мы снова одни.