Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 29

— Солнышко мое, как же так, – заговорила бабуля.

Она повторяла эти слова и другие, обещая, что все будет хорошо. А потом я снова уснула, даже не зная, верю ли я в это.

* * *

Солнце безжалостно ударило хоть и в закрытые веки, но все равно сделало больно.

Приподняв тяжелую руку, я попыталась прикрыть лицо и поморщилась от тяжести во всем теле. В мозг тут же поступил тревожный сигнал, и паника обрушилась как ведро ледяной воды. Словно я все еще была там. На холодном бетоне и очнулась после первого удара.

Горло сдавило, а в груди все взорвалось. Я ждала, что он заговорит. Посмеется и скажет, что его «добыча» наконец очнулась. Я даже ощутила, как ветер обволакивает обнаженное тело.

Но ничего не происходило.

— А вот и моя девочка проснулась, – донесся до меня голос бабушки, вырывая из кошмара, и я посмотрела на нее, распахнув глаза, за веками которых был водопад слез. Хотя я думала, что это сон и тот разговор был придуман мной в бреду, я ощутила радость, что ошиблась и она здесь. Со мной.

Разлепив слипшиеся губы, я не смогла заговорить, и она поднесла воду с трубочкой к моему рту.

— Тише, милая. Попей. Еще поговорим.

Сделав пару маленьких глотков, бабушка убрала стакан и посмотрела на меня с печальной улыбкой на ее морщинистом и одновременно самом красивом лице.

— Здравствуй.

Лишь одно это слово заставило расплакаться снова. И ничего не говоря вслух, рассказать, как мне было больно и больно до сих пор, даже когда физические раны зажили.

— Я знаю. Я знаю… знаю, девочка моя.

Она легла ко мне и стиснула в крепких объятиях. Держала, пока я не перестала так сильно всхлипывать, а после отодвинулась буквально на пару сантиметров, чтобы посмотреть на меня.

— Ты сильная.

— Это не так.

— Это так. Просто еще не пришло время осознать свою силу.

— Тогда я не хочу быть сильной. Я хочу, чтобы этого никогда не было.

— Значит, придется быть сильной, чтобы это произошло.

Прильнув к ней еще ближе, я закрываю глаза. Хочу почувствовать, что я снова дома. И мне снова тринадцать. Сколько угодно.

— Я рада, что ты приехала, а не мама.

— У нее своя миссия и планы. Да и… я просто сказала, что еду к тебе и все.

Мы замолкаем, чтобы позволить говорить тишине, пока я не найду новые слова.

— А то… что внутри меня?

— Ничего нет.

Облегченно выдыхаю, но горечь от этого не проходит.

— Я плохая, да?

— Нет. И никогда не будешь плохой. Никто на свете тебя не осудит.

— Что если я буду осуждать? Потом. Через годы.

— Через годы ты будешь уже другой женщиной, – отвечает бабушка, поглаживая по плечу. – Счастливой. Прекрасной. В новом будущем.

Это звучало идеально. Но внутри меня зияла огромная дыра, и в нее добавилась еще одна грязь. От принятого решения. И это решение останется со мной. Грязь не может быть идеальной или прекрасной. Она просто грязь, которую хочется смыть.

* * *

Провести время с бабушкой было замечательно. Почувствовать, что я могу быть той же девушкой, что была раньше. Но это обман. Я понимаю. И всё же я радовалась этим трем дням с ней.

Мы говорили. Гуляли. И снова говорили.

Мы всегда были близки с Настей и бабулей. Ни с мамой, ни с отцом, ни с бабушкой по папиной линии мы так не общались. И я была благодарна за то, что приехала именно бабушка. Визиты ко мне были под запретом. Это не было рекомендацией психолога. Скорее моим ультиматумом. Я даже не созванивалась ни с кем. У меня был заблокирован номер, а телефон остался… кажется, дома.