Учительница строгого режима - Саша Черникова Страница 29

Пицца, которую мы делали все вместе, раскатывая тесто и выбирая начинку, была полной противоположностью изысканным ресторанным блюдам. Но сам процесс был весёлым, шумным, увлекательным – то что нужно, чтобы разрядить обстановку и сделать её непринуждённой.

Я беспокоился, что сын подложит мне какую-нибудь свинью, ведь он ясно дал понять, что не желает моего сближения с Мариной как с женщиной, что мы должны придерживаться нашего изначального плана, по которому я оказываю ей знаки внимания просто чтобы настроение ей поднять.

Даня, к моему удивлению, втянулся в процесс, сосредоточенно выкладывая кружочки колбасы и засыпая всё это щедро сыром. Марина руководила процессом с лёгкостью, которой мне так не хватало. Она не боялась, что что-то прольётся или испачкается.

И вот мы сидим на её диване. Вместо джаза – какой-то дурацкий мультик, который Даня выбрал сам. Вместо свечей – свет торшера. Вместо бокала вина – кусок горячей, пахнущей орегано пиццы в руке.

Простая, почти семейная близость.

Я украдкой смотрел на Марину. Она смеялась над какой-то сценой в мультфильме, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. Она была без косметики, в простых домашних штанах и безразмерной кофте. И она была прекрасна. Бесконечно прекраснее, чем в моих фантазиях о свечах и шёлковых платьях.

Наш разговор тёк легко, сам собой. Мы говорили о всякой ерунде. О том, какой сыр для пиццы лучше. О смешном случае в школе. О том, как Даня впервые испёк печенье. И в какой-то момент, когда я потянулся за своей тарелкой, моё бедро случайно прижалось к её бедру.

Марина сделала вид, что увлечена мультфильмом, и не стала отодвигаться. Это было красноречивее любого поцелуя. Это было молчаливое разрешение. Признание, что всё, что происходит сейчас – это начало наших отношений, пусть и не такое, какое мне хотелось бы.

Даня, наевшись, начал дремать прямо на диване, уронив голову на подушку.

Я не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Никогда. Потому что это был не провал, а приятно проведённое время в компании сына и женщины, которая мне нравится. Именно в такие моменты осознаёшь, как сильно не хватает в твоём доме женского тепла.

Сонный Даниил был самым весомым намёком на то, что нам было пора отчаливать.

— Я прекрасно провела время, – провожая нас, призналась Марина. – Если хотите, приходите ещё в гости.

— Я хочу, – не раздумывая ответил Даниил. – Пап, можно?

— Ну-у… – я даже растерялся на секунду от прямоты сына, но был полностью солидарен с ним. – Сначала я должен всё же сводить тебя в ресторан, – уклончиво ответил я.

Мы стояли в её прихожей, тесной, заставленной полками с книгами и зонтами. Дане я велел ждать в подъезде, под предлогом «вызвать лифт», а сам делал вид, что до сих пор обуваюсь. На самом деле мне хотелось украсть эти последние секунды, когда мы с Мариной одни, без маленьких, любопытных свидетелей.

Воздух между нами сгустился, стал вязким, как мёд. Говорить казалось кощунством. Любые слова: «спасибо», «было прекрасно» – были бы банальностью.

Я смотрел на Марину, на её лицо, уставшее, но мягкое, без привычного учительского каркаса. На прядь волос, выбившуюся из пучка и лежавшую на щеке. Мне страстно захотелось поправить её, спрятать за ухо.

Вместо этого я сделал шаг вперёд. Неловкий, слишком резкий. Марина не отпрянула, лишь её глаза чуть расширились, уловив движение. И я, повинуясь импульсу, сильному, как удар тока, наклонился и прикоснулся губами к её губам.