Измена. Вера, Надежда, Любовь - Елена Валерьева Страница 31

Мы стоим так посреди коридора — две женщины, мать и дочь, две сестры по несчастью. За спиной у меня — новая жизнь, которая еще не знает, в каком мире ей предстоит расти. Впереди — две другие дочери, Надя и Люба, которые пока не понимают ничего, но чувствуют всё.

— Мам, — говорит Вера, отстраняясь. Вытирает слезы тыльной стороной ладони, как маленькая. — Что мы будем делать?

— Жить, — говорю я. — Дышать. Растить. Любить. Бороться.

— А папа?

— Папа сделал свой выбор. Теперь наш черед.

Она кивает. В ее глазах — новая решимость. Та, которая появляется у детей, когда они понимают, что взрослые не всемогущи. Что иногда мама — это всё, что у тебя есть.

— Я помогу тебе, — говорит она. — С Надей и Любой. С уборкой. С готовкой. Я уже большая.

— Ты еще ребенок, — говорю я.

— Я твой ребенок, — поправляет она. — И я не дам тебя в обиду.

Я смотрю на нее и вижу себя. Двадцать лет назад. Такую же упрямую, такую же решительную. Такую же готовую любить до конца.

Я целую ее в лоб.

— Спасибо, Вера. Ты — мой ангел.

— Нет, — она улыбается сквозь слезы. — Я — твоя дочь. Это круче.

На кухне плачет Люба. Надя что-то уронила — звон бьющейся тарелки, потом ее испуганное «ой». Обычный вечер в доме, где три девочки и одна мать на грани.

Я иду на кухню. Разбитая тарелка лежит на полу осколками, Надя стоит над ней с виноватым лицом, Люба тянет руки из стульчика для кормления. Вокруг — хаос, шум, гам.

И я вдруг чувствую... счастье.

Не то, которое было в машине после гинеколога — наивное, розовое, построенное на лжи. Другое. Глубокое, как океан. Тяжелое, как скала. Счастье человека, который потерял всё и вдруг понял, что его настоящий дом — внутри него самого.

Я поднимаю Надю на руки — она пахнет карандашами и шоколадом. Беру Любу за руку — ее ладошка маленькая, теплая, доверчивая. Вера стоит в дверях, серьезная, как солдат.

— Девочки, — говорю я. — Слушайте меня внимательно. Ваш папа нас любит. Но он сейчас запутался. Он делает ошибки. Большие ошибки. И мы не можем их исправить. Мы можем только одно — оставаться собой. Любить друг друга. Быть семьей. Даже если нас стало меньше на одного человека.

— Нас не стало меньше, — говорит Вера. — Нас будет больше. Скоро будет еще одна сестра.

Надя хлопает в ладоши — она обожает младенцев. Люба не понимает, но радуется, потому что все радуются.

А я чувствую, как внутри меня шевелится маленькое существо. Четвертая девочка. Моя дочь. Моя надежда.

Я ставлю чайник. Достаю печенье. Мы садимся за кухонный стол — вчетвером, скоро впятером — и едим овсяное печенье с молоком, и смеемся над тем, как Надя испачкала нос, и Вера рассказывает, что сегодня на математике вызвали к доске, и она решила уравнение быстрее всех.

Обычный вечер.

Самый счастливый вечер в моей жизни.

Потому что я наконец-то дома.